Sindroma unicuma. Книга 2.

Меня пригласил студент Петя Рябушкин, победитель чемпионата по легкой атлетике, - просветила кратко и по уставу, после чего рассоединилась.

Дрожащие руки удалили номер из списка набранных и отключили аппарат. Хорошо, что даме нет необходимости брать с собой телефон. Хоть какая-то польза от дурацкого светского правила.

Телефон перекочевал к Аффе, засунувшей его в пакет.

- Ну, двинули? - распахнула Вива дверь. - Ты первая.

Выдохнув, я решительно шагнула в коридор и направилась к лестнице. Девчонки шли следом.

Поначалу мне пришло в голову, что тётка-вехотка назначила собрание, посвященное непрекращающемуся ремонту. Сверху донизу лестница была набита галдящим студенчеством.

При нашем появлении голоса смолкли, и наступила тишина, а гул укатился на первый этаж:

- Идут, идут!

И Аффа снова всхлипнула где-то позади.

Как в тумане уходили ступеньки под ногами, и передо мной расступались, пропуская. Улыбались и смотрели - с восхищением и восторгом.

Я и не подозревала о том, сколько студентов жило в нашем общежитии. Мало с кем из них была знакома, но сталкивалась в столовой, в библиотеке, в архиве, на лекциях, на консультациях и экзаменах.

Там был сосед Радика, прилепившийся к двери на втором этаже и подмигнувший мне. Там был Капа, которому надлежало навещать отца в больнице. Там был Радик, улыбавшийся так, словно весь снег, нападавший за зиму, растаял, и началась весна. Там был Алесс, опершийся о перила на первом этаже. Ухмыляясь, рыжий протянул руку, в которую я вложила ладошку в перчатке, а он по-джентельменски поцеловал её.

Там было много парней и девчонок, - за моей спиной, вдоль коридора, впереди в холле. Тётка-вехотка заняла подоконник у окна, и, сложив руки замочком на животе, переговаривалась с пузатеньким усатым мужчиной.

А у выхода метался взъерошенный и отчаявшийся Петя. Увидев меня, он замер и растерянно заозирался. Похоже, спортсмен не узнал свою даму.

- Петя, привет, - подошла я к нему.

Голос охрип, губы не слушались. Бом-м, бом-м! - звенело в голове.

- Эва?! - выдохнул пораженный чемпион. - Эва...

- Какая красота! - сказал в тишине усатый друг комендантши. - За нее и убить можно.

Петя, выйдя из потрясенного ступора, протянул букетик в золотой бумаге с блестящими серпантинными завитушками. Взяв цветы, я вложила ладонь в руку парня и обернулась.

Всё общежитие вышло провожать меня, и, столпившись в холле, все смотрели на нас с чемпионом.