Sindroma unicuma. Книга 2.

Ниже сиротливо поблескивал объективом единственный фотоаппарат. Посередине стенда расположились три мобильных телефона в зеленом, оранжевом и черном корпусах. Четвертую полочку заняли разновысотные вазы с фигурками херувимов, а внизу красовались перья в элегантных пеналах. Если подарки, вставленные на стенде, имели равнозначную стоимость, то перьевые наконечники вполне могли быть позолоченными.

Что же выбрать, если Мокий не шутит? Перо не хочется, да и ваза мне ни к чему. Если выберу фотоаппарат, нужно покупать альбом, который потяжелеет, разбухнув от снимков, и при очередном бегстве из института придется его выбросить.

- Зеленый.

Мокий Лаврович отпер игрушечным ключиком боковую стенку шкафа и снял аппарат с полочки.

- При выходе из банка работает салон телефонной связи. Там произведут подключение за символическую плату, - сказал бесстрастно.

Через пару минут, сжимая в руках коробочку с телефоном, я, онемевшая и ошеломленная, вышагивала за Мокием Лавровичем в банковское хранилище, располагавшееся под зданием: сначала вниз на лифте, затем по запутанным коридорам, перегороженным решетками.

Очередная решетка поднялась над нашими головами.

- Нержавеющая сталь, три четверти, заговоренная, - сообщил мимоходом служащий и кивнул охраннику, опустившему за нашими спинами толстые прутья.

- Толщина стен пять метров, повышенная прочность кладки.

Бесшумно провернулся огромный штурвал, открывший гигантский круглый люк, и мы очутились в зале с уходящими в бесконечность разветвлениями коридоров.

- Постоянно под напряжением от автономного генератора, - показал коротышка на люк. - Вдобавок имеются датчики движения по периметру помещения.

Мокий Лаврович свернул в ближайший закоулок, и мы очутились в небольшом тупичке, уставленном от пола и до потолка множеством дверец с замочными скважинами. Среди них находилась и моя будущая банковская ячейка.

Служащий забрался под потолок по лестнице на колесиках и, открыв ячейку, вытянул из ниши металлический ящичек. Спустившись, он положил ящик на столик и замер вышколенно, намекая молчанием, что пора пересчитывать наличность.