Sindroma unicuma. Книга 2.

А из четверых хомо сапиенс, присутствующих в лаборатории, только я оказалась самой слабой, и мне жизненно необходимо верить - в силу Генриха Генриховича, в неисчерпаемые возможности профессора, в чудо, наконец.

- Альрик Герцевич! - позвала громким шепотом и замахала рукой, призывая обратить внимание.

Мужчина спросил беззвучно: ""Как?"" Наверное, он специально разговаривал с деканом громко, чтобы притянуть интерес крылатого чудища к себе, а не ко мне и Царице.

- Нормально, - кивнула я.

Мужчина посмотрел на меня со странным весельем, а затем и вовсе заулыбался. Чему радоваться-то? Над нами зависла старуха с косой, вернее, с крыльями, а ему весело. Даже Стопятнадцатый, ослабленный раной, растерял оптимизм.

- Генрих Генрихович! - крикнул профессор. - Поступило предложение подрезать летуну крылья.

- Как? - отозвался из своего угла декан.

- Secanossi*!

- Ты серьезно? - в голосе Стопятнадцатого просквозили изумленные нотки.

- Кто живец? - крикнул Альрик вместо ответа.

- Н-не... уверен, что у меня получится secanossi* ... - ответил Генрих Генрихович после недолгого молчания и добавил гораздо тише: - По твоему сигналу.

______________________________________________________

piloi candi*, пилой канди (перевод с новолат.) - электрический сгусток

secanossi* , секаносси (перевод с новолат.

15.3

- Хорошо. Эва Карловна, когда скажу: ""Поехали!"", закройте глаза и лучше руками. Всё поняли?

Я энергично закивала. Если уж декан не решился на создание secanossi*, значит, оно невероятно сложное, и следует слушаться Альрика, горячо уповая на удачу.

Переползши к Евстигневе Ромельевне, сменила полоску и растерла ей руки, а потом, сняв туфли, принялась растирать ноги женщины. Молчание раненой настораживало.

Ухо, прижатое к груди Царицы, уловило слабое сердцебиение.

Вздохнув с облегчением, я переползла к краю стола, чтобы видеть профессора и Стопятнадцатого. Альрик вел последние приготовления, доплетая неизвестное мне многоуровневое заклинание. Меж бровей мужчины залегла морщинка, свидетельствовавшая о крайней сосредоточенности; на лбу выступили бисеринки пота, а руки уверенно выделывали пассы в пустоте.