Sindroma unicuma. Книга 2.

- До сих пор не могу простить деда. За меня сделали выбор задолго до моего рождения. Поверьте, своего согласия я никогда не дал бы.

- Не знай тебя, подумал бы, что твои слова - гольный пафос. Решение старейшины клана не оспаривается.

- Что вам известно о западном побережье? - сменил тему профессор.

- В рамках общеобразовательной программы. Леса, болота, реки, мошкара, повышенная влажность...

- И суровый климат, - дополнил Вулфу.

- Особо не интересовался, потому что не было нужды, - пояснил суховато декан. Нападки собеседника задели его за живое.

- И меня мало заботила жизнь на краю света, пока однажды мне не рассказали историю. В ней нет выдумки и вранья, потому что очевидцем являлся мой отец. Будучи гражданским летчиком, он участвовал в секретной компании незадолго до повальной висоризации. Его эскадрилью с завидной срочностью перебросили из одного конца страны в другой, чтобы - можете представить? - стоять в оцеплении.

Слова текли медленно, точно Альрик, вспоминая, профильтровывал через себя давние события, при которых не присутствовал, но о которых узнал от близкого человека.

- Дело происходило летом. Жара, плюс тридцать четыре в тени и пеший перегон - шесть километров по грунтовке до железной дороги. Вдоль пути тройное оцепление - первачи*, военные, собаки. Скажите, зачем было унижать людей?

Стопятнадцатый пожал плечами. Что тут скажешь? Без упоминаний имен, дат и мест, он сразу сообразил, о чем речь.

- Но унижение состояло далеко не в этом, - тон Альрика стал резким. - Ссыльных предупредили: они могут забрать только то, что донесут на себе до эшелона.

Остальное останется на дороге. Знаете, что на западном побережье температура зимой опускается до минус тридцати и ниже? - спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Все - мужчины, женщины, старики, дети - шли в теплых шапках, сапогах, валенках, шубах, куртках, тулупах. И несли грудных детей, завернутых в одеяла. Разве не дикость в середине июля?

Декан смущенно крякнул.

- Младенцев тоже переселяли?

- Да. Высылке подлежали все здравствующие поколения семей каждого из повстанцев - от мала до велика.

Ссыльным запретили брать лекарства, поэтому мужчины несли соль. Обыкновенную поваренную соль в мешках в качестве антисептика. На своих руках и спинах переселенцы умудрились донести до эшелона продукты, инструменты, хозяйскую утварь, бытовые мелочи... Даже о прялках не забыли.

- Надо же... - пробасил Стопятнадцатый и, отставив чашку, смущенно огладил бороду. - В таких подробностях...