Sindroma unicuma. Книга 2.

Если уж, глядя в телевизор, сердце замирает от красоты декораций и начинки, то в амфитеатре будет смотреться в тысячу раз лучше.

- А потом? - влезла Аффа.

- Потом - суп с котом. После представления публика переходит в Большой банкетный зал. Не бойся, сидеть за столом рядом с премьером не придется. Завершающая часть приема состоит в том, что номинанты на звание ""Лица года"" фотографируются с премьер-министром и кратко общаются с ним, а гости циркулируют по залу и беседуют на разные темы.

- А есть-то когда? - удивилась соседка.

- Уж за полночь перевалит, а Эвка останется голодной.

- Туда приходят не лопать, а себя показать. Официанты будут разносить на подносах шампанское, вино и закуски. Запомнила, как зовут советников и министров?

- Не всех, - покаялась я смиренно.

Пусть у меня худая память, никогда не признаюсь, что в ней мгновенно и навсегда выжглась фамилия начальника Департамента правопорядка.

- Двояк тебе. Нужно отличать министров от их заместителей. Если обратишься к собеседнику по имени-отчеству, можешь получить плюс к рейтингу кавалера.

Что за непруха? Мало того, что сессия зажимает со всех сторон, еще и на приеме придется зарабатывать оценки.

- На сегодня достаточно, - смилостивилась Вива. - Завтра будем расшаркиваться с премьером и беседовать с советниками.

- Это как?

- Вот так. Устроим репетицию. Аффа будет твоим кавалером, а я - премьер-министром. Забудешь, как меня зовут, в два счета вылетишь из института.

Мы с соседкой рассмеялись. Хорошая угроза. Сразу захотелось побежать в библиотеку и снова зарыться в атлас политиков.

На родимый первый этаж я спускалась уверенно, но уставшие ноги заныли сильнее и начали слегка заплетаться. Притопав в швабровку, сбросила туфли, оказавшиеся не такими уж страшными и вынула из кармашка юбки сложенный бумажный коробок. Расправив листочек на столе, я разгладила мятые загибы и впилась глазами в фотографию с Мэлом. Интересно, куда он размашисто шел, не обращая внимания на объектив камеры?

Рамочка в виде овалов с претендентками портила весь настрой.

Схватив ножницы, я обкромсала наспех неудачниц, оставив центральную картинку с Мэлом. Снова разгладила, чтобы без помех любоваться парнем, и неожиданно мне стало жалко себя. Мой тайный порыв ничем не отличался от секрета соседки Лизбэт, бережно хранившей в книге вырезку о кумире своего сердца и души. А ведь совсем недавно я снисходительно посмеивалась над симпатией девушки к профессору.

Мэл отсутствовал весь день в институте.