Sindroma unicuma. Книга 2.

- Сто пятьдесят - это твоя доля.

- Как так? - опешив, я потерла лоб, принявшись усиленно складывать и делить в уме, потому что запуталась из-за непредвиденного отступления в плане.

После продажи половина денег причиталась Альрику, следовательно, мне светило... семьдесят пять тысяч в звонкой монете! Это горные хребты монет, бороздящие вершинами облака. Это бескрайние реки наличности, чьи берега теряются в дымке у горизонта. Это фантастический мир меркантильных грез, которые осуществятся с продажей фляжки.

Парень принял затуманившийся взор за признак согласия.

- По рукам?

- Эксперт оценил минимум в сто пятьдесят...

- Вот видишь! - воскликнул Алесс, не сдержавшись.

- На нос, - закончила я звенящим голосом. - Итого триста на двоих.

Даже не видя своего лица, чувствовала, что глаза нездорово блестят. Нужно вовремя остановиться, - зазвенел отрезвляющий звоночек, тут же затоптанный вспышкой азартной алчности.

- Твой эксперт не дурак, - признал рыжий. - Но переборщил. Крайняя цена - двести.

Шестым чувством я поняла, что он не будет повышать. Мне бы согласиться и ударить по рукам, но с языка слетело:

- Дурак не дурак, а сказал, что если не выгорит с тобой, то задействует свои связи. Двести пятьдесят, и точка.

Рот сказал и закрылся, а я обмерла. Не будь свидетеля, с удовольствием отхлестала себя по губам, имевшим наглость ляпнуть лишнее. Сейчас мне покажут красочную фигу, и я побегу за Алессом как собачонка, умоляя не принимать всерьез пустую болтовню, и он раскроет мой суперпупермегаблеф.

"Прогноз сбылся с убийственной точностью, когда парень взялся за ручку двери, чтобы покинуть жилище мелкой и безмерно жадной до денег крыски. Правильно, его терпению пришел конец. Мой последний шанс уходил, а я бестолково застыла посреди комнаты, сраженная провалом своих деловых интересов.

И тут на меня снизошло озарение. Видно, существуют высшие силы, которые в нужный момент дают нам, грешным, тумака по затылку, чтобы привести в чувство.

Что со мной происходит? Совсем недавно я жила на жалкие восемь висоров в неделю и безмерно радовалась, зарабатывая монетки честным трудом, а сейчас торгуюсь до одури из-за случайных денег, на которые не имею прав. Неужто и убить смогу ради наживы?

Наверное, что-то этакое вылезло на моем лице, потому что рыжий обернулся напоследок, чтобы сказать: ""Прощай, дуреха!"", но промолчал.