Sindroma unicuma. Книга 2.

он специально пригласил меня, задумав пакость? Решил отомстить, подстроив ловушку, в которую я бы угодила. Вот какая я дальновидная: раскусила мерзкие планы и не купилась, поэтому ни в чем не виновата. Да уж, убедительное самовнушение.

А стрелка как назло ползет черепашьим шагом, от которого в груди затягивается тревожный узел.

Что за подлая моя натура? - завертелась я на кровати. Ведь можно позвонить Мэлу и сказать, что не приеду. Выдумаю любой повод и услышу злой голос в трубке, приказывающий мчаться к нему, сломя голову.

Вскочив, снова упала на кровать. Как позвонить? Номер стерт из телефона Аффы моей рукой. Я своей рукой обрубила концы.

Можно кинуться в ночь к нему домой, вызвав такси, но я и адреса не знаю. Какая же непроходимая дура! - уткнулась с отчаянием в подушку. Он ждет, сминая свой телефон в очередной блинчик. Он смотрит в окно, примеряясь, какие из двух движущихся точек остановятся у его подъезда, и когда откроется дверца машины.

Девять, ровно девять!

Я - здесь, он - там, разделенные сутолокой вечерних улиц. Вот и всё. Его подозрения оправдались: ему предпочли другого. Того, который умный, который преподаватель. Который неспроста ставит положительные оценки при отсутствии знаний. Одна мелкая продажная тварь дала понять, что смешала Мэла с г*вном, и за это он разделается с ней, по-своему, по-мелёшински, не мелочась.

Вскочив, я бросилась к окну и прислонилась пышущим лбом к ледяному стеклу, вцепившись в подоконник.

"Вернувшись к тумбочке, взяла нераспечатанный флакончик с витаминным сиропом. Теперь я дрянь, расчетливая и хладнокровная. Подумаешь, запнулась... о Мэла. Отряхнусь и уверенно пойду дальше натоптанной дорожкой, уводящей в сторону от освещенной трассы бывшего парня.

В дверь постучали, негромко, но требовательно, и последний глоток попал не в то горло. Сдавленно прокашлявшись, я подкралась к двери и приложила ухо.

Аффа никогда не стучала, как и Радик, быстро приучившийся входить по-свойски. Капа вообще дорогу ко мне забыл, занятый собственными проблемами, а если и стучал, то не так. Может, Лизбэт, устав от сердечной тоски, надумала излить душу и помириться?

В голову пришла шальная мысль. Только один человек мог примчаться, на ночь глядя, чтобы самолично придушить меня в собственной постели, взглянув напоследок в лживые глаза.