Sindroma unicuma. Книга 2.

Небрежно пролистав мою тощую работу с двумя детскими выводами в заключении, он разгромил в пух и прах куцые размышления о символьной видимости на расстояние и, задав пару наводящих вопросов, на которые я вымучила нечленораздельные ""э-э-э..."" и ""м-м-м..."", со скучающим видом вывел в ведомости слово ""допущена"" в графе ""теория"". Рядом в графе ""практика"" стояла тройка, согласованная загодя Стопятнадцатым.

Вот счастье-то! - выползла я из аудитории, изойдя семью потами. Наверное, профессор не захотел портить себе продолжение праздника и последующие каникулы.

На красоток в коротких юбках можно любоваться безотрывно, в то время как серая крыска под носом вызовет тоску и уныние на частых пересдачах.

Еще порадовало, что после большого перерыва народ двинется стройными рядами на практическое подтверждение навыков по символистике, а мой папенька уже оплатил авансом замученную троечку, и у меня нашлось свободное время, чтобы пойти и вытрясти из пестроволосого дружка Мэла правду о том, куда пропал его товарищ.

По мере приближения к холлу моя решительность постепенно слабела, пока не снизилась до минусовой отметки. Я находила идею все более нереальной и сумасшедшей. Вдруг элементарщики дружно засмеют меня? К тому же вместе с Макесом учится Аффа, которая сразу поймет и скажет брезгливо: ""Совсем докатилась! Бегаешь за парнем, не отличаясь от стада брошенных овечек. Где твое достоинство?""

В общем, я маялась, уговаривая себя и решаясь, а можно было не мучиться пустыми сомнениями.

Институтские двери открылись, и в холл вошли два принца с непокрытыми головами, - пестроволосый из-за разноцветных перышек и темноволосый, - и направились к раздевалке. Я заскользила следом, лавируя между студентами и стараясь не потерять из виду синюю куртку с меховым капюшоном. Мне показалось, Мэл выглядел уставшим и измотанным. Может быть, у него дома произошло несчастье, и он не посчитал нужным вовлекать меня во внутрисемейные проблемы?

Пока парни разоблачались и сдавали куртки, я очутилась с противоположного краю как раз напротив них.

Тут Макес заметил меня и толкнул товарища в бок. Мэл поднял глаза и... ничего. Стоял и смотрел, не отрываясь, без тени эмоций на лице. Что же случилось? Воображение рисовало картины, одну ужаснее другой: что умер кто-то из близких Мэла, например, дед, или Мэл узнал, что он приемный ребенок, или отец лишил его наследства. Тьфу, ну и фантазии.