Sindroma unicuma. Книга 2.

Отогнав скорбную картинку, я перевела взгляд на стену и только сейчас заметила, что она не просто выкрашена монотонной голубой краской, а имела тщательно подобранные переходы оттенков, весьма правдоподобно похожие на небо и зрительно расширяющие узкий пенал помещения. Очевидно, Альрик любил открытые пространства и ухищрялся различными способами создавать иллюзию простора в условиях мегаполиса.

- Знаю, что раритет при вас. Несите его сюда, - сказал мужчина, переключив мое внимание со стены на более волнующие вещи.

Я бросилась в прихожую к сумке, сиротливо жавшейся к шкафу. Долго возилась с замком, потому что берегла перебинтованную конечность, вышедшую из строя на неопределенное время. Всё-таки не роботы мы, чтобы как Альрик игнорировать боль, пусть не смертельную, но не дающую забыть о себе. Вернувшись с булькающей фляжкой на кухню, я ощущала себя мученицей, агнцем божьим, отданным на заклание во имя великой цели. Стол, послуживший алтарем стихийного ритуала, сиял стерильной чистотой без винных разводов и подсохших капель крови.

- Вот, - протянула я баклажку.

Профессор осмотрел каждую выпуклость и ямку на чеканке, заметил значок V, перечеркнутый единицей, и хмыкнул. Отвинтив крышку, осторожно понюхал, а потом обмакнул кончик пальца и облизнул.

- Неплохая вещь, - признал, подбросив фляжку в руке. - Коньяк хорош, спору нет. Объем пол-литра или, точнее, четыреста восемьдесят с мелочью. Откуда алкогольный рай?

В силу вступило второе условие сделки.

- Вытащила из бардачка, когда отец вышел из машины.

- Зачем?

- Назло ему.

- Когда вы взяли емкость, сколько в ней было жидкости?

- Примерно четверть.

- То есть вы знали, что фляжка является раритетом, и сознательно умыкнули её?

- Ничего я не знала, - ответила, уязвленная словами мужчины. - Схватила первое попавшееся под руку и сунула в сумку. Когда фляжка закончилась, хотела выбросить её, а она снова оказалась полной.

- Сосуду требуется время, чтобы сгенерировать жидкость требуемой консистенции.

Клятвопожатие требовало искренности, и я назвала.

- Не удивлен. Давно предположил, что Влашек - ваш отец.

- Откуда? - изумилась я, позабыв о покалывании в порезанной ладони. Наверное, профессор туго забинтовал её.