Sindroma unicuma. Книга 2.

И верно, под моим носом стоял деревянный брусок, из которого торчали десятка два рукояток. Первая вытянутая оказалась частью мясницкого тесака. Пока я удивленно взирала на свое отражение в полированной металлической глади, мою руку обхватили, и Мелёшин помог вложить топор обратно в паз.

- Так и знал, что вытянешь что-нибудь не то, - пожурил и выудил небольшой ножичек. - Хотя тебе и маленький опасно доверять. Все пальцы искромсаешь. Шкафы не мешают?

Не успела я понять, мешают они или нет, как Мэл дернул ручку одного шкафчика, и вся баррикада взмыла поверх его головы.

- Как так? - изумилась я волшебству.

- Обман зрения, - пояснил Мелёшин, стоя позади меня. - Направляющие изготовлены из материала, который пропускает свет, не отражая и не преломляя. Эффект невидимости.

- Сильно придумано.

Потянувшись за ножом, я не удержалась от того, чтобы погладить сжимавшую руку с проступившим рисунком вен.

- Мне... я... - промямлила, не зная, какие слова подобрать, и выпалила: - Хочу еще, потому что ничего не поняла.

- И я... не понял, - признал он, ероша мне дыханием волосы на затылке и не спеша отдергивать руку.

- Наверное, очень хотела, - накрыла его руку своей, и нож звякнул, выпав из разжавшихся пальцев.

- И я... сильно хотел... - согласился он и придвинулся ко мне.

- Очень хотела... и быстро перегорела, - развернулась лицом к Мэлу, оказавшись зажатой между столом и ним.

- И я... очень... - смотря глаза в глаза, согласился он.

Привстав на носочки, я прикоснулась к губам Мэла, почувствовав на языке вкус кофе, который он пил, а затем поцеловала, притянув к себе. И Мелёшин ответил - пылко и с упоением, взяв в тиски сильных рук.

Мне даже удалось частично запомнить, что произошло следом.

Мы целовались как сумасшедшие, а затем дрожащими руками я расстегнула рубашку, пуговку за пуговкой, спустила ее с плеч Мэла, и, любуясь рельефом мышц, гладила ладонями, ощущая гладкость и шелковистость кожи. Его грудь вздымалась, и кадык часто ходил, а радужки увеличились и потемнели.

Широким жестом он смахнул в сторону посуду, посадил меня на освободившийся стол и, заставив поднять руки, стянул свитер и футболку."

"Теперь моя очередь.