Неудержимый. Книга XXIII

По рассказу Борея выходило, что я и правда был виноват, но откуда мне было знать, что я не имел права распоряжаться народами, живущими там? Да, формально, я выполнил условие и помог захватить Лане тот мир.

Варанцы, хоть и делали вид, что ничего не случилось, но всё же сами себе они больше не принадлежали. Просто до этого разговора у нас ещё дело не дошло, а по факту, я выиграл ту гонку и теперь хотят они этого или нет, вольются в стройные ряды подчинённых Лане, с вождём или без него.

Но упрекал Борей меня совсем в другом.

— С одной стороны, ты лишил меня частиц божественной энергии из мира, за которым практически никто не приглядывал… — он нахмурился, — Не считая Адрана. Правда у старика столько миров во владениях, что он не должен был заметить моего присутствия долгие тысячелетия.

Адран? Я вспомнил, как старухи из старейшин что-то про него говорили. Если мне не изменяет память, то это Бог огня.

— Огня, огня, но не стоит вспоминать про него пока мы с тобой разговариваем, — Борей щёлкнул пальцами, и я получил очередную отборную порцию острой боли, — Чтобы закрепилось в твоей пустой башке.

Ах ты падла! Ты же сам его упомянул! Я пришёл в бешенство от такой несправедливости!

— Мне можно всё, — тут же пояснил он мне, ухмыльнувшись улыбкой Ланы.

Чёрт поганый! Вновь вырвалось из меня!"

"— Чёрт? — Борей задумался, — Судя по всему ты упомянул Медокса, в одной из его ипостаси…

Холод побежал по моему мозгу, сковывая все встречающиеся извилины. Это была уже не боль… Это была сама смерть, что ползла за мной. Я в буквальном смысле чувствовал её ледяную руку.

— Хорошенько запомни эти чувства, — послышался голос Борея, ведь видеть его я уже не мог, глаза внезапно покрылись льдом и напрочь замёрзли, — Когда ты почувствуешь этот холод вновь, бежать будет уже некуда.

Можно подумать, что сейчас есть куда, мысленно проворчал я. Пожалуй, это было бы последним, что я сделал в своей жизни, если бы холод не перестал наступать. Одна секунда и все негативные эффекты, что я ощущал исчезли…

— Должно быть ты сейчас задаёшься вопросом, зачем ты мне нужен? Верно? — он сменил гнев на милость.