Сила. Вор

— Без понятия… — ответила бабушка, — Не думаю, что он нам расскажет, в ближайшее время, — она потерла лоб рукой, — Думаю, на сегодня моя работа закончена.

Мы спустились на лифте до нашего номера и зашли все внутрь. Мамы не было, и мы все сели перед телевизором. Этот день был настолько длинным, что хотелось заполнить свою голову всяким мусором, только не прокручивать все то, что мы сегодня узнали. По крайней мере, пока не вернется мама.

Друзья! Эта история подходит к концу. Хочу узнать ваши впечатления, как вам некоторые повороты сюжета, персонажи? И не забывайте подписываться))))

Глава 29

Пока мы ждали маму, бабушка приготовила ужин, не спеша накрыла на стол и села с кружкой чая рядом с дедушкой смотреть телевизор.

О Яне после того, как он украл кинжал, не было новостей. Учитель с Арнавом пропали, скорее всего, последнего уже нет в живых.

— Давайте немного перекусим? — спросила бабушка, — Или дождемся маму?

— Я бы перекусил, — устало сказал дедушка.

— И я, — поднимая голову, сказала Аврора.

Мнением большинства мы решили поужинать, не дожидаясь маму. На столе стояло запеченное мясо с картошкой, большая тарелка салата, нарезанные фрукты и овощи.

Входная дверь открылась. Это была мама. Она была с пакетами покупок, улыбалась и что-то бормотала.

— Ой, — увидела она нас, сидящих за столом, — У нас что гости? — весело сказала мама.

Мы ничего не ответили. Все эмоционально устали, и мамино веселье было не к месту.

Она не обратила на это внимание, прошла на кухню и налила себе чай. Повернувшись к нашему столу, она украла кусочек колбаски и съела. Брошь сверкнула на ее груди. Постепенно до нее начало доходить, что что-то не так.

— Что с вами? — удивленно спросила она, — Пап, вы чего такие все тихие?

Бабушка многозначительно посмотрела на маму. Я, напротив, не мог посмотреть ей в глаза, меня переполнял фонтан эмоций, хотелось накричать на нее, но я сдерживал себя.

— Дочь, сядь за стол, — строго сказал дедушка. Его тон не предвещал ничего положительного, и мама это поняла.

Она села за стол и сложила руки на коленки, как провинившееся дитя.