Сила главного калибра

Вдоль домов на велосипедах гоняла малышня, у обочины собаки играли свадьбу.

– Мне нужно в туалет, – попросился вдруг Финштейн. – Сил нету терпеть!

– Тормози… – сказал Джим, глядя куда-то правее водителя.

– Я сейчас, я быстро! – засуетился тот.

– Не спеши…

Джим выбрался из машины и еще раз взглянул на горизонт: где-то там, на северо-западе, под солнечным диском, словно мошка за фонарем, пряталась черная точка.

– Дядь, а че ит у тебя? – спросил детский голос.

Джим обернулся. Рядом стоял мальчуган лет шести, конопатый, сопливый и лопоухий – все как положено.

– Ружье, мальчик, – сказал Джим и, подняв КПТ, оперся локтем на крышу «фаэтона».

– Я уже заканчиваю! – сообщил Финштейн; забыв об условностях, он щедро поливал заднее колесо стоимостью двенадцать тысяч реалов.

– Дядь, а чиво он прям там ссыть? – поинтересовался лопоухий.

– Извини его, приспичило бедняге…

Джим подал на себя окуляр прицела и перевел переключатель контроллера в положение «подготовка». Предохранительные створки разошлись, электрическая подача мягко дослала заряд в ствол, одновременно с этим в компенсаторную камеру был подан патрон компенсатора.

Джим припал к окуляру. Выглядевший как точка объект в оптическом прицеле выглядел иначе. В стекле пилотской кабины отражалась оранжевая корона солнца, на подвесках вертолета ждали своего часа два блока неуправляемых снарядов – они могли вырыть на месте «фаэтона» приличных размеров котлован.

За спиной Джима шептались, к первому, самому смелому, мальчишке подошли двое его друзей, теперь Джим отвечал и за их жизнь.

Перекрестье прицела легло на середину кабины, лица пилота видно не было, его закрывал яркий солнечный блик.

«Ну и ладно…» – сказал себе Джим и мягко нажал на электрический спуск.

Бум-м, дзин-н-н! – привычно сработала КПТ, и рядом с солнечным диском на мгновение полыхнуло еще одно, маленькое, солнце.

– Ух ты! Вот этта саданул! – возликовали мальчишки.

– А ишшо, дядь, а? Давай ишшо! – попросил лопоухий.

– Больше нельзя, никто уже не летает, – отмахнулся Джим, усаживаясь в машину.

– А вона!

И мальчишка показал на инверсионный след летящего по своим делам авиалайнера.

– Нет, пацан, беги домой.

– Ну вы даете! – воскликнул угнездившийся на своем месте Финштейн.

– Давай уезжать, пока все не сбежались смотреть, как ты тут отливаешь.

– Вы не поверите, я первый раз в жизни писал на колесо, да еще посреди этой… деревни… – признался Финштейн, запуская мотор.

– О-о, – простонал сзади Тони. – Меня сейчас вырвет.