Сила главного калибра

– На дорогу смотри, урод! – вне себя закричал Джим. – Съезжай с тротуара, съезжай!

– Полицейский! – предупредил Тони. Из-под арки, растопырив руки, выскочил доблестный служака. Последовал удар – и его тело перелетело через крышу.

– Да ты просто гонщик, – заметил Джим, видя, что Финштейн снова обретает контроль над автомобилем.

– Нам еще один поворот, и будет шоссе! – сообщил поощренный кабатчик и улыбнулся одной стороной лица: другая стала опухать от удара подушки безопасности.

– Давай только без фокусов, – попросил Джим, ему казалось, что этот город заколдован и за каждым углом их подстерегает какая-то опасность.

– Считайте, мы уже в порядке, поворот почти незаметный, градусов сто двадцать…

– Хорошо, если так, – сказал Джим, но они ошибались.

Когда «фаэтон», оглушая прижавшихся к стенам прохожих, выскочил на перекресток, его спидометр показывал сто двадцать километров в час, а на небольшой площади их ждала засада – шесть полицейских машин были укреплены с тыла двумя оранжевыми мусоровозами, пожарной машиной и грузовиком строительной компании.

– А-а-а! – заорал Финштейн.

– Не ори! – Джим вырвал у кабатчика руль и одной рукой стал править на одинокий киоск мороженого «Мышонок Мартин», разделявший надвое полицейский строй.

– Газуй-газуй! – крикнул сзади Тони.

– А-а-а! – снова закричал Финштейн, и они врезались в киоск.

«Фаэтон» буквально взорвал легкое строеньице из пластика и фанеры, расшвыряв баки с желтым, красным и фиолетовым мороженым.

– Красивые здесь здания, – заметил Тони.

Джим обернулся: его напарник лежал на спине и смотрел куда-то в потолок салона – какие там могли быть здания?

– Это старая часть города! – похвалился Финштейн.

Быстрое мелькание зданий, подъездов и прохожих наконец прекратилось, «фаэтон» стремительно обошел пару попутных машин, и Джим увидел указатель: «Рион – 53 км».

Справа потянулись пустыри, бывшие некогда сельскохозяйственными угодьями, слева череда каких-то заводиков и мастерских. Финштейн начал прибавлять скорость, и дорожные столбы слились в сплошную белую линию.

– Ты как, Тони? – спросил Джим.