Сияние

– И не надо думать, что я пытаюсь контролировать твое творчество, Джек. Ты знаешь меня – я бы никогда не пошел на это. Просто в данном случае…

– Эл!

– Да?

– Дервент по-прежнему связан с «Оверлуком»? Пусть косвенно?

– Не вижу, почему это должно так интересовать тебя, Джек.

– Верно, – сказал он равнодушно. – Не должно. Послушай, Эл, Уэнди зовет меня зачем-то. Я тебе позвоню еще как-нибудь.

– Непременно звони, старина Джеки. Мы чудесно поболтаем. Как у тебя дела? Трезв?

(ТЫ УЖЕ ПОЛУЧИЛ КУСОК МОЕГО СВЕЖЕГО МЯСА С КРОВЬЮ ПОЧЕМУ БЫ ТЕПЕРЬ НЕ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?)

– Как стеклышко.

– Я тоже. Представь, трезвый образ жизни даже начал доставлять мне удовольствие. Если только…

– Я тебе перезвоню, Эл. Уэнди…

– Конечно. Будь здоров.

Но стоило ему положить трубку, как все тело забилось в судорогах, молниями ударивших в него, заставив свернуться в клубок перед телефоном, прижав руки к животу. Голова болталась из стороны в сторону, как чудовищный пустой пузырь.

Оса не останавливается. Ужалив, она летит дальше…

К счастью, приступ почти прошел, когда Уэнди поднялась наверх и спросила, кто звонил.

– Эл, – ответил он. – Интересовался, как мы тут поживаем. Я сказал, что у нас все прекрасно.

– Ты жутко выглядишь, Джек. Не заболел?

– Снова голова раскалывается. Лягу сегодня спать пораньше. Нет смысла даже пытаться что-то написать.

– Принести тебе теплого молока?

– Это было бы славно. – Он с трудом улыбнулся.

И теперь он лежал рядом с ней, чувствуя прикосновение ее теплого бедра.

От воспоминаний о разговоре с Элом, от того, как ему пришлось пресмыкаться, Джека по-прежнему бросало то в жар, то в холод. Но наступит день расплаты за все. Когда-нибудь его книга выйдет, и это будут не лирические размышления о прошлом. Он выпустит вещь, которая станет острой, как алмаз стеклореза, увенчает тщательное расследование, непременно с большим количеством фотографий и прочего, вскроет всю историю «Оверлука», всю ее неприглядную подноготную, начиная с кровосмесительных сделок купли-продажи отеля и заканчивая всем остальным. Автор выложит «Оверлук» перед читателем, как аккуратно разрезанного омара. И если Эл Шокли имеет прямую связь с империей Дервента, то пусть пеняет на себя, и да поможет Бог им обоим.

С нервами, подобными натянутым струнам рояля, он так и лежал, глядя в темноту и зная, что ему, вероятно, не удастся заснуть еще много часов.