Сияние

Только когда он уже садился за руль, ему в голову пришла мысль, что «Оверлук» интриговал его, но не слишком нравился. Он все еще не был уверен, что это место сулило хоть что-то хорошее его жене, его сыну или ему самому. Быть может, потому он и позвонил Уллману.

Чтобы его уволили, пока не поздно.

Сдав назад, он вывел пикап на дорогу и направил к выезду из городка, в горы.

Глава 21

Ночные размышления

Было десять часов вечера. И в их квартире никто не спал, хотя каждый имитировал глубокий сон.

Джек лежал на боку лицом к стене с открытыми глазами, вслушиваясь в глубокое и размеренное дыхание Уэнди. Вкус таблеток все еще ощущался во рту – язык стал немного шершавым и чуть онемел. Без четверти шесть (без четверти восемь по восточному времени) ему позвонил Эл. Уэнди как раз сидела вместе с Дэнни у камина в большом вестибюле и читала.

– Личный вызов для мистера Джека Торранса, – объявила телефонистка.

– Я слушаю. – Он переложил трубку в правую руку, а левой достал из заднего кармана брюк носовой платок и провел им по истончившейся коже губ.

Потом прикурил сигарету.

Неожиданно громко в ухе раздался голос Эла:

– Джеки, старина! Скажи мне, ради Бога, что у тебя на уме?

– Привет, Эл! – Он затушил сигарету и потянулся за пузырьком с экседрином.

– Что происходит, Джек? У меня сегодня состоялся очень странный телефонный разговор со Стюартом Уллманом. А надо знать, что Стью Уллман звонит по межгороду за свой счет, только если, извини за выражение, очень большой кусок дерьма попал в вентилятор.

– Уллману совершенно не о чем беспокоиться, Эл. Как и тебе самому.

– О чем же конкретно нам не стоит беспокоиться? Послушать Стью, так речь идет если не о прямом шантаже, то о большой статье по поводу «Оверлука» в журнале «Нэшнл инквайрер». Так что выкладывай, в чем дело, приятель.

– Я просто хотел подразнить его, – сказал Джек. – Когда я впервые приехал сюда на собеседование, он не поленился вытащить на свет божий все мое грязное белье.

У вас были проблемы с выпивкой. Потеряли работу из-за драки с учеником. Сомневаюсь, что вы нам подходите. И все такое. Но меня больше всего задело за живое, что он цеплялся ко мне потому, что, видите ли, просто обожает свой чертов отель. «Оверлук» прекрасный, «Оверлук» бесподобный, «Оверлук» – треклятая священная корова. А потом я нашел в подвале некий альбомчик.