Сияние

Последний, вероятно, пытался спастись бегством в тот момент, когда его настигли пули. Мурер сказал также, что Джиенелли был застрелен из дробовика крупного калибра с близкого расстояния.

С Чарльзом Грондином – представителем компании, которая в настоящее время владеет «Оверлуком», – связаться не удалось…

Под вырезкой кто-то шариковой ручкой вывел крупными буквами: Они забрали с собой его яйца. Джек долго вчитывался в эту фразу, чувствуя легкий озноб. Кому же, черт возьми, принадлежал этот альбом?

Потом он сглотнул комок в горле и перевернул страницу.

Еще одна колонка Джоша Браннигара, но только датированная началом 1967 года. Он не стал читать ничего, кроме заголовка: «ПЕЧАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ ОТЕЛЬ ПРОДАН ПОСЛЕ УБИЙСТВА КРИМИНАЛЬНОГО АВТОРИТЕТА».

Остальные листы альбома оказались пусты."

"(Они забрали с собой его яйца.)

Джек еще раз вернулся к началу, пытаясь обнаружить хоть какое-то имя или адрес. Быть может, даже номер комнаты в отеле. Потому что был твердо уверен, что человек, собиравший эти материалы, непременно жил в «Оверлуке».

Но не нашел ничего.

Он приготовился вновь пройтись по всем вырезкам, и на этот раз более внимательно, когда откуда-то сверху его окликнули:

– Джек? Где ты, дорогой?

Джек вздрогнул, ощутив нечто вроде чувства вины, словно выпивал здесь втихаря и теперь запах непременно выдаст его. Вот нелепость. Он вытер губы рукой и отозвался:

– Я здесь, детка. Выслеживаю крыс.

Она спускалась вниз. Он слышал ее шаги по лестнице, а затем по полу бойлерной. Быстрым движением, даже не задумываясь, почему делает это, Джек спрятал альбом между кипами счетов и накладных.

Распрямившись, вышел навстречу Уэнди через арку.

– Чем можно было заниматься здесь так долго? Уже почти три часа!

Он улыбнулся:

– Неужели так поздно? А я, понимаешь, ковырялся здесь, пытаясь найти, где они прятали трупы.

Но шутка зловещим звоном отозвалась в его собственной голове.

Она подошла ближе, и он инстинктивно сделал шаг назад, не в силах удержаться. Он знал, чего она добивалась.

Ей хотелось по запаху понять, не пил ли он. Вероятно, она сама этого не осознавала, но он-то понимал, что происходит, и от этого чувствовал злость и неуместное сейчас раскаяние.

– У тебя кровоточат губы, – сказала она на удивление равнодушно.

– Что?

Он приложил руку ко рту и слегка поморщился. На пальце осталось пятнышко крови. Чувство вины усилилось.

– Ты снова трешь себе губы, – заметила она.

Он потупил взгляд и пожал плечами:

– Да, похоже на то.