Сидни Шелдон. После полуночи

Лайнер трясло, и Джон ощущал, как все внутренности переворачиваются. Он нервничал так, что даже попытался завести беседу со своим спутником.

– Конечно, официально мы не можем заставить швейцарцев сотрудничать с нами. Но я знаю кое-кого в «Банк де Женев» и смогу убедить их выйти за пределы дозволенного.

Молчание. Все равно что говорить с покойником.

Гэвин прикрыл глаза.

«Убедить? Выйти за пределы дозволенного? Они преступники, отмывавшие деньги Брукштайна! Их следовало бы растянуть на дыбе, вырвать конечности из суставов, так чтобы вопли были слышны со статуи Свободы».

– Вы бывали в Женеве, Гэвин?

– Нет.

– Прекрасный город. Г-г-горы, озеро. Мы с Ленни любили туда приезжать…

Гэвин натянул маску для сна.

– Спокойной ночи.

Полет продолжался.

Джон Мерривейл заказал номер в «Лез Амур», эксклюзивном пятизвездочном отеле в старой части Женевы. Некогда они съели немало прекрасных обедов в тамошнем знаменитом ресторане, выстроенном в тринадцатом веке и украшенном изящными фресками и шедеврами искусства. Ленни любил говорить, что это все равно как обедать в Сикстинской капелле.

Уильямс отказался присоединиться к финансисту и предпочел более скромный отель «Эден», стоявший на берегу озера. Гэвин выбрал номер, из окон которого не открывался живописный вид. Зато он был ближе к тренажерному залу и бизнес-центру.

– Мы здесь не для того, чтобы развлекаться, – сухо бросил он Джону.

«Боже упаси!»

Джон снова подумал о том, как сильно презирал бы Ленни Гэвина Уильямса. Его угрюмость. Постоянную злобу.

После обеда, гуляя в одиночестве по промерзшим средневековым улочкам Женевы, он представил, насколько веселее они могли бы провести время с Ленни.

– То есть в каком смысле – я не иду?

В это мгновение Гэвин походил на безумца, которому не помешала бы смирительная рубашка. Они с Джоном завтракали в отеле Гэвина, перед встречей со служащими «Банк де Женев».

– У м-меня хорошие отношения с б-банкирами. Он-ни легче доверятся мне, если приду один.

– Доверятся вам?

Уильямс скомкал салфетку в кулаке.

– Именно, – подтвердил Мерривейл. – Банковское дело, особенно в Швейцарии, основано на доверии.

Тут Уильямс буквально осатанел.

«Подумать только, этот тип был правой рукой величайшего вора всех времен и народов! И теперь имеет наглость рассуждать о доверии? Даже после позора «Кворума»? Он так и остался банкиром, а я тут чужой!»

– Не стоит покровительствовать мне, Джон, – отрезал он вслух. – Я писал руководства по швейцарскому банковскому делу.

– Превосходно.