Сидни Шелдон. После полуночи

Вдруг где-то стукнула дверь. Шум был настолько неожиданным, что Грейс едва сдержала крик.

Она почти добралась до второго этажа, но звук донесся снизу, с первого. Грейс осторожно обернулась.

На этом этаже дверь, ведущая с лестницы, открывалась в большой атриум с мраморными полами в форме пятиконечной звезды и пятью арками от пола до потолка, пройдя через которые можно было попасть в различные комнаты – например в библиотеку и кабинет, окна которых смотрели на маленький центральный двор. А вот высокие стеклянные двери столовой и гостиной открывались в сад.

Вот он.

Она увидела его со спины. Мужчина выходил в сад, все еще в пижаме и махровом халате. В одной руке кружка с кофе, в другой – книга. Выглядел он как любой турист на отдыхе. Растрепанные рыжие волосы стояли дыбом.

Грейс поразило, каким маленьким он выглядел.

Она не видела Джона со дня суда. В память врезалось его искаженное горем лицо, когда ее уводили.

– Не волнуйся, – прошептал он одними губами.

Грейс вспомнила ужас первых дней заключения, долгую поездку в Бедфорд, жестокое избиение… как долго она верила, что Мерривейл спасет ее. Ведь он был ее другом. Единственным другом.

Она сняла пистолет с предохранителя.

– Джон.

Он не слышал. Грейс подвинулась ближе, шагнула раз другой и побежала.

– Джон!

Он обернулся и смертельно побледнел при виде пистолета. Кружка вывалилась из пальцев и упала, разлетевшись на тысячу осколков на каменном полу террасы.

Джон инстинктивно отскочил в сторону, прикрывая голову руками. И только тут Грейс заметила, что он не один.

В садовом кресле распростерся еще один мужчина, сидевший в три четверти оборота к Грейс, почти спиной к дому. Сначала ей была видна только его макушка и часть спины.

«Я знаю тебя…»

Она стояла как зачарованная, пока мужчина медленно поворачивался. Еще не успев увидеть лица, она поняла. Судя по неспешным, почти грациозным движениям, было очевидно, что поднявшаяся суматоха и унизительный ужас Джона Мерривейла ничуть его не волновали. Такую уверенность в себе Грейс встречала лишь однажды в жизни.