Сидни Шелдон. После полуночи

Этому мистеру Мерривейлу грозят неприятности?

«К сожалению, пока еще нет. Но кто этот Уильям, черт возьми?»

Охранник оглядел забрызганный грязью седан и его единственного пассажира. Он ожидал увидеть бронированный автомобиль и даже что-то вроде сопровождения, но никак не пожилого человека в грязной семейной колымаге.

«Этот тип похож на папочку, прибывшего забрать дочь после ночевки у подруги!»

Лагерь в окрестностях Дилвина, в глуши Виргинии, был особо секретным учреждением ДПА – другого правительственного агентства, иначе говоря, ЦРУ.

Дилвинский лагерь предоставлял временный дом различным гражданским преступникам, считавшимся подрывными или особо опасными элементами. Некоторых подозревали в терроризме. Некоторых – в шпионаже. Кое-кого – в политической ненадежности. Но ни один из заключенных в Дилвине не был более засекречен, чем тот, к кому приехал этот человек. Заключенную переводили в изолятор ФБР в Фэрфаксе.

В семейном седане!

– Документы, пожалуйста.

Седовласый мужчина протянул пачку бумаг, которые охранник внимательно изучил.

Но все оказалось в порядке, как он и думал.

– Проезжайте. Вас ожидают.

Грейс стояла в центре своей камеры, широко расставив ноги и сосредоточившись на дыхательных упражнениях.

Она пробыла в Дилвине почти две недели, проводя по двадцать два часа в сутки в душной клетушке без окон. И поскольку не видела ни одной живой души, не считая охранников, ее спасением стала йога. Она часами принимала различные позы, насыщая энергией тело, фокусируя разум и дыхание, отгоняя отчаяние.

«Я жива. Я сильная. Я не останусь здесь навсегда».

Не навсегда? Кто знает? Часы, дни и ночи уже сливались в одну серую унылую ленту, подобную асфальтовому шоссе.

Свет в камере Грейс был постоянно приглушен. Еда подавалась на подносе через дверцу с интервалом в шесть часов, но завтрак не отличался от обеда или ужина."

"«Они пытаются сломить меня. Свести с ума, чтобы запереть в психушку и выбросить ключ».

Пока у них не получалось.

Между занятиями йогой Грейс ложилась на топчан, закрывала глаза и пыталась увидеть лицо Ленни. Только ради него она жила. Ради него боролась.

В Бедфорд-Хиллз и позже, когда она скрывалась, было так легко вызвать в памяти знакомые любимые черты. Грейс говорила с погибшим мужем, как некоторые люди говорят с Богом. Его присутствие было для нее огромным утешением. Но здесь, в этом ужасном, отупляющем месте, она потрясенно поняла, что образ Ленни меркнет.