Сидни Шелдон. После полуночи

Сплошь театральные жесты!

Но по крайней мере в ней была энергия. Индивидуальность. Была жизнь. Должно быть, она чувствовала себя погребенной в этой квартире, словно была вырезана из какого-то каталога, заламинирована, на целую вечность прикреплена к кремовому итальянскому дивану и оставлена так гнить…

Дойдя до квартала Престонов, Митч замедлил шаг. Отряд полицейских оттеснял прохожих в сторону, образуя кордон. Митч подъехал одновременно с двумя машинами «скорой» и процессией полицейских машин.

– Что это за цирк? Что происходит? – спросил он, помахав жетоном.

– Муж Марии Престон, сэр.

– А что с ним?

– Похоже, повесился, сэр. Около часа назад. Сейчас его снимают.

Глава 30

Наверху фельдшеры наклонились над телом Эндрю Престона, делая искусственное дыхание. Митч сразу увидел, что это безнадежно: профессионалы просто делали необходимые телодвижения.

– Следственная бригада уже прибыла?

Один из медиков покачал головой:

– Вы первый. Детектив Фок едет сюда.

– Записка есть?

– Да, вон там.

Парень показал в сторону гостиной. Окно было открыто. На дубовом журнальном столике, стоявшем между двумя изящными креслами, обтянутыми бежевой замшей, трепетала на ветру записка, придавленная тяжелой стеклянной пепельницей.

Не потрудившись натянуть перчатки, Митч отодвинул пепельницу и взял записку. Аккуратным почерком, почти печатными буквами, Эндрю Престон вывел всего семь слов:

«Во всем виноват я. Прости меня, Мария».

– Какого дьявола ты вытворяешь?

Митч подскочил от неожиданности, уронив записку.

– Совсем спятил?!

Митч открыл было рот, чтобы объясниться, но тут же снова закрыл. Что он мог сказать? Его действительно не должно было быть здесь, не говоря уже о том, что он не имел права вмешиваться в следствие, проводимое другой бригадой.

Дюбре обезумел от ярости.

– Сокрытие улик! Понимаешь, насколько это серьезно? Я могу вышвырнуть тебя из полиции! И мне бы следовало это сделать!

– Простите.

– Приятель, ты немного опоздал!

– Я и сам вижу. Послушайте, сэр, я бы подождал Фока, но знал, что он будет возражать. И скорее всего он не позволил бы мне увидеть записку.

– Конечно, нет! Да и с чего? Это не твое расследование, Митч.

– Но, сэр, он не задает даже очевидных вопросов! Например, что делала Мария Престон в Сэг-Харборе в тот день? И кто знал, что она там будет?

– Дон звонил мне полчаса назад.