Сидни Шелдон. После полуночи

Вы хороший детектив, но слишком близко принимаете это дело к сердцу. У меня для вас новое дело. Убийство подростка. Бродяги. Никаких улик. Прямо для вас создано.

– Не могли бы вы дать его кому-то еще? Мне нужно еще немного времени, чтобы во всем разобраться. Максимум пара недель.

– Нет, я не могу дать его кому-то еще. Вам пока еще не позволено самому выбирать задания, Митч. Прямо сейчас вы приступаете к работе по раскрытию убийства Брейди. И если я узнаю, что вы потратили хотя бы минуту служебного времени на это брукштайновское дерьмо, поверьте: вышвырну вас так быстро, что опомниться не успеете.

«Бросьте это дело.

Забудьте обо мне».

Еще чуть-чуть, и кто-нибудь запретит ему выдыхать углекислый газ или спать с закрытыми глазами!

Зазвонил сотовый. Карл, коллега и приятель.

– Там где ты сейчас, есть телевизор?

– Нет, а что?

– На Лонг-Айленде взорвали машину. Похоже, работа мафии. Жертва – жена одного парня из «Кворума», о котором ты все время говоришь.

Митч перестал толкать качели.

– Мария Престон?

– Папочка! Выше! – пискнула Селеста.

– Она мертва?

– Еще как! От нее вообще ничего не осталось.

– Пааааапочка!

– Найди телевизор, старина. По всем каналам передают только это.

Митч повесил трубку и припустился к машине. Нужно добраться до ближайшего бара, где есть телевизор.

– Сэр! – окликнула его какая-то женщина. – Извините, сэр!

Митч обернулся.

Женщина показала на Селесту, одиноко сидевшую на качелях.

Джон Мерривейл опаздывал. Он ненавидел опаздывать. Вбежав в офис, уселся и принялся открывать ящики письменного стола в ожидании, пока загрузится компьютер.

– Вы в порядке, Джон? – спросил Гарри Бейн, просунув голову в дверь."

"– В п-полном, спасибо. Простите, что опоздал. Но реп-портеры гоняются за мной, требуя заявления н-насчет Марии Престон.

– Бедная женщина. Ужасный конец. Полагаю, можно было бы ожидать взрывов в Бейруте или секторе Газа.

– Не совсем, – с раздражением бросил Джон. – Ее муж был м-моим коллегой. Но стоит папарацци услышать слово «Кворум», и они тут же бегут ко мне. Я желаю одного: чтобы меня оставили в покое.

Бейн нахмурился. Непонятна отстраненная, равнодушная реакция на такую трагедию. Но разве можно понять, что творится на душе у Мерривейла?

Бейн предпочел не углубляться.

– Собираетесь на Мюстик?

– Разумеется.