Штурмовик-3. На абордаж!

Леди Тира Толессо, похищенная пять лет назад морскими разбойниками, а с нею — считавшийся погибшим мичман с корвета, сопровождавшего караван на Эмитез. Я ничего не забыл? Кстати, хорошо бы выяснить, откуда гравитоны на пиратском судне и где их умудрились раздобыть?

Пожимаю плечами. Сейчас любое слово будет обвинением против меня. Пока молчу, прикидываю стратегию защиты.

— Что ж, честным вы быть отказываетесь, — не стал давить Сезнек. — Ваше право. Я дал команду послать на ваш бриг отряд стражи, чтобы экипаж не сотворил глупость.

— Несправедливо! — воскликнул я.

— О какой справедливости вы сейчас говорите? — вздернул брови комендант. — Вы все — сиверийцы, пусть давно и не живете в империи. А у нас с Сиверией война, на минуточку! Эти факты заставляют меня с недоверием относиться к вашим словам. И да, вы правы: я охотно поверю дарсийскому мальчишке, чем матерому мужику из Сиверии. Стража!

В кабинете нарисовались два амбала с палашами на боку.

— Определите господина шкипера в свободный номер. Никаких побоев и притеснений! Кормить по суточной норме цитадели!

— Слушаемся! — рявкнули служаки.

Делать нечего. Встаю и выхожу в коридор, где меня сразу сжали с двух сторон. Что-то подобное я предполагал. Фальтус сдал нас с потрохами. Как еще не рассказал, что именно я водил пиратов на «золотой караван»! Надеюсь, Тира вовремя прищемила ему язык! Иначе полковник вздернул бы меня на плацу без суда и следствия.

Меня долго вели по извилистым коридорам, похожим на выгрызенные гигантскими червями ходы в камне. Вспоминаю, что известно о крепости Суржа. Построена на гранитном основании, выходящим к морю. Цитадель возводили не один десяток лет, угробили кучу рабов, привлекали даже магов, чтобы углубиться в горные породы. Меня, по-видимому, ведут в самое основание крепости.

— Заходи, — буркнул один из сопровождающих и распахнул узкую дверь с маленьким оконцем, которое сейчас было прикрыто железной задвижкой. — И не вздумай шуметь. Здесь не любят беспокойных сидельцев.

Тюремная камера с узкой шконкой с соломенным матрасом и грубым одеялом. В углу — жестяное ведро с характерным запашком.