Штурмовик-3. На абордаж!

"

"— Да ладно тебе, мальчик, изображать аристократическую вежливость, — засмеялся старейшина рода, по-простецки похлопывая Торстага по спине. — Пойдем, пойдем в мой кабинет, поговорим, пока слуги на стол накрывают. За свои вещи и людей не беспокойся, им покажут, где расположиться.

— Главное, моему верному Онхиму покажите мою комнату, — кивнул на топчущегося возле кареты старого слугу.

— Он еще жив? — удивился Эррандо. — Мне казалось, ты давно поменял свое окружение.

— Онхим мне верен, — шагая рядом с хозяином, пояснил лорд.

С последнего раза, когда он был в поместье Толессо, здесь ничего не изменилось. Мебель, которую предпочитал старый эрл; тяжелые портьеры на окнах; натертый воском до блеска пол — все дышало непоправимым упадком, древностью. Сразу ощущалось, как не хватает этому дому молодости, свежей крови.

А библиотека, которая в любой момент могла стать кабинетом Старейшины, всегда нравилась советнику. Массивные высокие полки, уходящие под потолок, корешки фолиантов с позолотой букв, удобные мягкие кресла и неистребимый запах бумаги с кожей всегда будоражили воображение Торстага.

— Садись, Кендиш, на свое любимое место, — усмехнулся Эррандо, кивая на одно из кресел возле столика. Тут же в библиотеку вошел слуга в серой ливрее с подносом в руках. Он с непроницаемым лицом поставил большую вазу с фруктами, налил в бокалы «Идумейского», коротко поклонился и исчез незаметно.

После короткой паузы, заполненной звоном прикоснувшихся друг к другу бокалов, хозяин поместья спросил:

— Не буду тебя расспрашивать о личной жизни.

— Я недавно прибыл с Керми, — нацепив на двузубую вилку кусочек сочащегося прозрачно-желтым соком слимоуна[1], сказал Торстаг. — Знаете, эрл, давненько у меня не было такого путешествия.

— Насчет королевского приказа можешь ничего не говорить, — усмехнулся Эррандо, прикоснувшись к бокалу сухими тонкими губами.

— Не буду ходить вокруг да около. Я нашел вашу внучку, Эррандо.

Наступила звенящая тишина. Толессо мелкими глотками уполовинил бокал, отставил его в сторону, и откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук между собой.

— Не ошибся ли ты, Кендиш? Каждый раз, когда возникает разговор о несчастной Тире, я начинаю подозревать всех в какой-то грязной игре. Я уже покарал одну нечестивую семейку, попробовавшую встать на моем пути.