Шпаги и шестеренки

С такой-то шапкой искр над трубой… А все слова князя: «на этом корабле, голубчик, вы там в Камышевой бухте всех перетопите – от транспортов до линкоров. И обратно вернетесь… ну, если не обнаглеете». В тот момент лейтенант в них не поверил. Почти. Но теперь…

– Готово, ваше благородие! – рявкнули снизу. Лейтенант окинул взглядом приближающуюся корму французского винтового линкора, на котором уже началась лихорадочная беготня, и нервно сглотнул. Лезть на рожон или двигаться дальше исполнять ранее полученный от капитана первого ранга Катышева приказ? Эх, если бы действительно удалось потопить французский линкор и уйти… Это ж тогда французы больше не будут чувствовать себя здесь, у берегов Крыма, в безопасности и окажутся вынуждены увести свои боевые корабли в Варну, или, вообще, в Средиземное море.

– К повороту! – рявкнул легендарный капитан легендарного корабля (хотя сам он еще об этом даже не догадывался): – Наводи под корму! Во-о-озвышение…

– Три! – тут же перебил его звонкий голос бывшего студента Коновницина, исполняющего обязанности артиллеристского расчетчика (у князя Трубецкого были свои представления насчет того, какие должности вводить в штаты этого необычного корабля).

– Три, – продублировал Поспелов, – правым, по готовности – огонь!

«Аляска», уже вставшая на циркуляцию, еще пару мгновений продолжала идти, мелко сотрясаясь всем своим корпусом от работы паровой машины, а затем…

«Да-дах!» – и почти сразу же: – «А-а-дах!»

Лейтенант Поспелов сердито выругался.

"Адмирал Гамелен молча смотрел на три громадных костра, пылающих на водной глади Камышовой бухты. Нет, его кулаки больше не были стиснуты так, что побелели пальцы. И он больше не скрежетал зубами.