Шпаги и шестеренки

– Но речь точно об убийстве?

– Вне всяких сомнений. Бедная женщина была задушена подушкой во сне.

– Сама миссис Кроули?

– Да, владелица поместья. Кроме нее, как следует из телеграммы, в доме постоянно проживают ее младший брат Роджер, ваш коллега доктор Челли, компаньонка и двое слуг, пожилая семейная пара. Не замечаете ничего особенного?

Карета сильно накренилась на повороте, жалобно скрипнули рессоры.

– Особенного? Пожалуй, нет.

– А как же доктор, неотлучно находящийся при хозяйке поместья? Миссис Кроули либо была серьезно больна, либо относилась к тому типу женщин, которые получают удовольствие от смакования несуществующих болячек.

Ватсон привстал:

– Кажется, подъезжаем!"

"Из окна галереи на карету, запряженную серой парой, смотрели двое: хмурый узкогубый человечек, сильно сутулящийся и имеющий привычку держать руки в карманах, и высокий голубоглазый юноша с ярким румянцем во всю щеку. Первый был уже хорошо известный читателю инспектор Лестрейд, второй – не столь хорошо, но тоже известный Том Атчесон, констебль.

– …взял с собой, поскольку не хочу расширять круг посвященных, – буркнул Лестрейд, заканчивая разговор, – и рассчитываю на ваше молчание. Ясно?

– Так точно, инспектор!

– Скоро подъедет детектив Моррисон. С ним можно быть совершенно откровенным. Он введен в курс дела.

Скривив губы, Лестрейд наблюдал, как из кареты выбирается долговязый джентльмен, а за ним следует второй, коренастый и пониже ростом.

– Добро пожаловать в Кроули, иммигрант! – Лестрейд обнажил в недоброй улыбке мелкие зубы.

В глубине коридора послышались тихие шаги. Атчесон обернулся и увидел седовласого, но подтянутого и все еще красивого джентльмена в щегольском жилете. Тот спустился по лестнице, не заметив их. Констебль уже знал, что это врач покойной, Сайрус Челли.

– Так как же вы собираетесь загнать Холмса в ловушку, сэр? – спросил он, понизив голос.

Лестрейд дождался, пока прославленный сыщик и его компаньон скроются в доме, и двинулся прочь от окна.

– Убитая – Маргарет Кроули, вдова, шестидесяти трех лет. Страдала от неизлечимого заболевания желудка. Да сядьте же, Атчесон – когда вы торчите как столб, то действуете мне на нервы!

Констебль придвинул стул и сел на самый краешек.