Шпаги и шестеренки

И Ланселот сильно уступал своему противнику – он уже многие годы не принимал эликсир бессмертия, да и доспехи у Артура были куда лучше. Впрочем, в бою пострадали оба рыцаря – когда Бобби очнулся, в левом наплечнике доспехов Артура открылась зияющая прореха, через которую были видны дергающиеся стальные тросики и поршневые усилители. Кирасу Ланселота усеивали рубцы и вмятины, продырявленный котел чадил, замедляя движения и без того уставшего рыцаря.

Ланселот шаг за шагом отступал от разящих ударов Артура, уходя в глухую оборону.

– Ну что ты, Джозеф, опять впросак попал? – в голосе Артура, когда он обращался к рыцарю по его настоящему имени, звучала издевка. – Сперва увел у меня жену, теперь решил урвать самый жирный кусок – власть в империи?

– Когда-то мы решили, что она принадлежит Совету, а не одному только регенту, – меч Ланселота с жутким визгом проскреб зубьями по тарчу Артура. – А после смерти Гавейна все пляшут под твою дудку…

– Вы все и плясали изначально под мою дудку! – рявкнул Артур, зацепив своим мечом меч противника.

– Ты сделал из людей стадо послушных животных!

– А ты хочешь это изменить? Ты уверен, что им это надо? Что ты наплел этой публике, что сейчас дохнет за тебя в доках? Не любишь ты их, Джой, такими, как они есть.

– Захотят, – прорычал Ланселот. – Все захотят, как только я завладею Граалем! Я сумею изменить всех в нужную сторону!

– Ну вот, хоть слово правды, старый козел! – Артур всадил ревущий меч в полку, едва не располосовав бок Ланселоту. – Грааль нужен тебе так же, как и мне, только ты с его помощью хочешь построить все чуть-чуть по-другому.

Смысл сказанного дошел до Бобби не сразу. И не сразу он понял, что Артур и Ланселот считают его покойником, иначе он не услышал бы этих слов.

Стараясь не делать резких движений, он положил руку на вентиль фляги с боевой иероплазмой и повернул его.