Шпаги и шестеренки

 – Я не скрою – мне больно от того, что здесь происходит. И если бы был другой путь…

Старый рыцарь покачал головой.

– Но другого пути нет. Без оружия и боевой иероплазмы войска Совета раздавят нас как кухонных тараканов.

– Я понимаю, сэр, – вздохнул Бобби и потянулся к вентилю."

"– Не торопись, – закованная в адамант ладонь Ланселота легла на дрожащую и потную руку Бобби, едва тот начал поворачивать вентиль. – Я воевал и до того, как Совет вышвырнул меня из Вестминстера, и как рыцарь Круглого стола я делал это без иероплазмы.

Ланселот отпустил руку Бобби.

– Я призываю тебя, Бобби, последовать моему примеру – я помню твою тягу к знаниям, вижу в тебе большое будущее. Ты один из немногих, кому я безоговорочно доверяю. И от того, как ты себя поведешь сейчас, в бою, будет зависеть твоя дальнейшая судьба – вернуться к жизни заводского наладчика или присоединиться ко мне и людям вроде брата Пенроуза, тем, кто будет стоять у кормила новой империи.

Мгновение или два Бобби пребывал в нерешительности, а затем завернул едва отвернутый вентиль на баллоне.

5Непрерывный грохот винтовок, из которых Просвещенные обстреливали защитников Грааля, сливался в ушах Бобби в однообразную барабанную дробь, в которую изредка врывались удары литавр – это неуязвимые для витриоли шагоходы лупцевали стальными кулаками по воротам башни. Тяжелые осадные орудия повстанцы направили на Букингемский дворец и Тауэр, опасаясь повредить Грааль. По приказу Ланселота, в ход не пускали даже пулеметы, да, впрочем, и нужды в этом не было.

Согласно плану Ланселота, несколько часов назад в доках Собачьего острова вспыхнули первые огни восстания. Совет бросил туда почти все полицейские силы и квартирующийся в предместьях города Лондонский полк. Но стоило силам Совета увязнуть в боях на Собачьем острове, как из тоннелей метро и канализации хлынули Просвещенные во главе с Ланселотом.