Шпаги и шестеренки

Эта новость уже наделала много шума в Адмиралтействе, поскольку данный корабль, на котором держал флаг один из лучших морских офицеров Британской империи, прославленный коммодор Джеймс Р. Улфхерст, следовал из княжества Траванкор, что в Индии, в Лондон с особым грузом. Судьба корабля, его экипажа и доблестного командира на сей час неизвестны. Однако в борту выброшенной на берег шлюпки отчетливо видны пулевые отверстия…

Стивен Шейли-Хоупс вернул газету молчаливому туземцу, и тот с поклоном скрылся за ковром.

– По всей видимости, я должен выразить вам соболезнование, мэм. Надеюсь, вы не желаете, чтобы скромный лондонский сыщик отправился к зулусам разыскивать вашего дорогого батюшку? Если да, сразу заявляю: это будет дорого стоить и не сулит особых результатов. Придется снарядить не менее батальона стрелков с хорошей батареей, ибо после императора Чаки дикари стали воинственны и опасны, как черти.

– О нет. Расследованием этой истории будет заниматься Адмиралтейство.

– Вот даже как? – в голосе сыщика впервые прозвучала заинтересованность.

– Полностью уверена в этом! Но, – Маргарет чуть запнулась, – я смогу вам сказать больше, только если вы возьметесь за расследование и в присутствии констеблей дадите клятву молчать.

– Я не могу вам обещать ничего подобного, пока не узнаю о чем речь. Если вы не уверены в моей компетентности, легко можете справиться у герцогини Шропширской, кто отыскал завещание ее бабушки.

– Дело в том, – перебила дочь коммодора, решив, что этот мужлан, даже не удосужившийся предложить ей присесть, здоровяк, скорее привыкший работать кулаками, чем головой, все же не зря ест соленый хлеб частного детектива, – что отец уже неделю как дома. Вернее, не он, а его призрак. И, как бы это так сказать… не весь призрак, а частями. – Она помрачнела и вновь замялась, подыскивая слова. – Впрочем, иногда мне кажется, что это вовсе и не он.

– Проклятье! – мистер Шейли-Хоупс упрямо склонил обритую голову, точно намереваясь боднуть собеседницу. – Ничего более абсурдного за последний год мне слышать не доводилось.