Шкура

Опять начала к подружке бегать. Сначала на час, потом – на три. Один раз ночью поддатая приползла. Девка не спит, есть хочет, мать психует, а ребенка ведь не выкинешь. Кормит молоком коровьим, ночами с ней вошкается. Сходила к Люське, а та говорит, мол, Дуня с каким-то мужиком укатила.

– О боже мой! А дети? – пожалела деток Галя и сильнее прижала к груди свою кровиночку.

– А что дети? Спрашивают мамку, а мать им и говорит, что она сбежала.

– Вот зачем так говорить, а? Вернется ведь.

– Я уже и сам сомневаюсь. – Раздевшись, Степан сел на табурет.

– Чего? – любопытство пробрало Галю.

Она наклонилась к мужу, чтобы получше расслышать, какой он ей секрет расскажет.

– Дед с Дунькой мутил…

– Как это? – не поняла она.

– Ну как, вот так, – Степа вытянул указательные пальцы и потер их друг о дружку.

Галина смекнула, что муж имеет в виду.

– Да ну-у, брехня какая-то.

– Мне тоже не верится, но бабуля так убедительно рассказывала, что мы тут все обалдели.

– А сбежала-то зачем? И что за мужик?

– Не знаю. Но вроде как с кем-то познакомилась, что ли… Бабуля сказала, что Дунька с разными любовь крутила. Она это сама видела, а доказать дядьке Егору не могла. Батька аж посинел от злости. Сам на себя ругался, что поверил бедной бабе, а она его вокруг пальца обвела. Скинула детвору и умотала за новыми приключениями.

Дверь комнаты, где жила Дуня, распахнулась и перед молодежью появилась Марфа. Она одарила сноху злобным взором и поднесла орущую девочку.

– Молока, говоришь, хоть залейся? Тогда на, корми. А у меня уже сил нет трясти ее. Руки не гнутся. С мамкиным молоком она дрыхла, как кот на подоконнике, а сейчас уже три дня горло дерет.

Галя отдала дочку Степе, взяла Дунькину девочку и положила на колени. Расстегнула пуговки на платье, вытащила одну грудь и сунула девчушке. Та сразу замолчала, жадно вцепившись деснами в сосок.

– Я ж говорила, титька ей нужна была. Без мамки всем туго. Вот и бери себе на воспитание.

– Пускай, – согласилась Галя.

Но через два месяца пожалела, потому что все заботы о детях полностью легли на ее плечи. В три часа ночи она оторвала голову от подушки, когда услышала плач своей дочери. Следом за Настей, вой подняла и Маня. Галя с трудом вылезла из-под одеяла.