Шкура

Панкрат повернулся на другой бок, молодые не вышли узнать, что за шум, – значит все в порядке. Егор вновь встал, ухватившись за край стола. На полусогнутых ногах он добрел до печи. Прислонился к ней плечом, выдохнул. Покурить бы, да пальцы не слушаются. Ай, черт с ним, спать так спать! Упершись лбом в деревянную лестницу, мужик засопел. С губы на бороду потянулась прозрачная ниточка, организм заносит, а лезть надо. Подобрав слюни, он поставил одну ногу на первую ступеньку, левой рукой вцепился в шторку, а правой – в перекладину.

Подтянулся, покряхтывая, переставил вторую ногу на перекладину повыше, но промахнулся. Так и рухнул задом на деревянный пол, озвучив тупую боль, возникшую в пояснице, жалобной фразой «чтоб тебя через коромысло». Хозяева проснулись. Первый прибежал Панкрат. В кухне темно, хоть глаз коли, но скрюченную человеческую фигуру у печи разглядеть смог. Спасибо лунному свету, пробивающемуся в небольшое окошко.

– Шмякнулся? – догадался брат, протирая сонные глаза. – Так тебе и надо. Чего пораньше спать не ложился? – сунув руки под мышки Егора, потянул его наверх.

"

"– Так я-а-а, это… ну… того самого, – заикался пьяный гость, повиснув на руках крепкого хозяина.

– Пьянь болотная, – Панкрат пытался поставить брата на ноги, но они висели, как тряпки на просушке. – Стой! Становись! – ругался Панкрат, потея от натуги.

Вроде брат и весит чуток поменьше, но тяжелый – сил нет.

– Поставь свои крэгли. – Пыхтел Панкрат. – Сейчас брошу, мать твою.

За его спиной стояла Марфа. Она всматривалась в полумрак и в мыслях жалела Егора.

Бедолага, угораздило же… Лишь бы темечком не ударился. Кое-как поставив пьянющего мужика на «костыли», Панкрат подтянул его к лавке, усадил, поднял голову (взявшись за бороду), внимательно посмотрел ему в лицо. Крови нет – уже хорошо.

– Жив?

– Жж (ик) иво-ой, – криво улыбнувшись, еле выговорил Егор.

– Здесь будешь спать. На полу, – показав указательным пальцем на доски, Панкрат ушел в комнату за подушкой и запасным одеялом.

Марфа наклонилась, быстро провела осмотр головы и, убедившись, что мужик не покалечен, отошла назад.

– Марфушенька, – ласково заговорил Егор, – солнце мое ясное.

– Тс-с, молчи, – грозно приказала женщина.

– Угу, – Егор втянул губы, чтобы не ляпнуть лишнего.

Галя и Степан тихо хихикали за дверью, когда Панкрат пытался справиться с братом, а потом улеглись в кровать.

– Чудной, – порадовалась Галя, укладывая голову на плечо мужа.

– Я его почти не помню. – Степан укрыл одеялом девушку.