Школа выживания

Терпеть не могла мяться на пороге и мямлить неразборчивые извинения за то, что на мосту перед зданием университета каждое утро выстраивался длинный затор из-за экипажей золотой молодежи. Богатенькие адепты выходили вразвалочку из дорогих карет, а нам, простым смертным, приходилось выскакивать из омнибусов и, неизбежно опаздывая, нестись на всех парусах к главному входу. Но все-таки в первый день именно это и случилось!

Стоило заскочить с утра в монетный двор, чтобы отправить Тину золотые в счет долга, как я попала в мертвый затор, а теперь опаздывала на встречу с ректором, ставшую среди адептов легендарной еще задолго до начала семестра.

Успеть удалось в самый последний момент, когда уже закрывали тяжелую дверь в зал заседаний. На ходу натягивая неприлично помятую серую мантию адепта-артефактора, я крикнула:

– Не закрывайте, пожалуйста!

Дверь замерла, давая мне возможность избежать позора, но, когда я втиснулась в оставленную щелку и подняла голову, слова благодарности замерли на губах.

За несколько долгих секунд, пока я таращилась на него, не в силах закрыть рот, почти удалось убедить себя в абсолютном, окончательном и неизлечимом помешательстве. Я смотрела на взрослого, почти незнакомого мужчину, с которым попрощалась навсегда в заброшенном святилище. Темные волосы были красиво подстрижены, из губы исчезло крышесносное колечко, а светло-серые глаза смотрели с вежливым безразличием, как на любого постороннего человека.

– Вы проходите? – Этот новый, странный Кайден кивнул в сторону зала, где уже выстроились шеренги артефакторов. Ведьмак притворялся, будто не помнил меня, и все-таки это был он!

– Прохожу, – стряхивая оцепенение, промямлила я и проскользнула в зал, все еще пытаясь рукой попасть в широкий рукав мантии.

Когда ректор, невысокий, пузатенький господин с блестящей лысиной и густыми усами, заслышал быстрые шаги, вкрадчиво разнесшиеся по гулкому помещению, то не поленился оглянуться и пронзительным взглядом прожечь во мне дыру.

За спиной начальственной особы, сложив руки, хмурился секретарь, оказавшийся книжным червем Тимофеем.

– Опаздываете, госпожа Уварова, – резюмировал ректор и без того очевидную вещь. Это было проклятие всех профессорских детей – преподавательский состав и ректорат, вплоть до помощников, знал их в лицо и по имени.

– Извините, – поклонилась я и заняла место в первом ряду.