Школьная бойня

– Говори, – разрешил Орлов.

Стас, не сбавляя шага, подошел к окну, жестом попросил у Гурова зажигалку.

– Ну, в общем, был я в той больнице. Выживет наш Гена Юрченков. Вовремя привезли, да и мало того самого отравленного вина выпил. Держать его там долго не будут, сегодня вечером уже выписывают.

– Чем он отравился, врачи не сказали? – напрямик спросил генерал-майор. – И что за привычка дымить у меня в кабинете?

– Прости его, Петр Николаевич, – улыбнулся Гуров."

"– Ну выкладывай, Стас, – нетерпеливо попросил Орлов.

– Врач не уточнила название препарата, но вспомнила, что с подобными случаями уже сталкивалась. Все они выглядели одинаково: происходило отравление сильнодействующим веществом, на основе которого, как позже выяснилось, производился некий лекарственный препарат, который прописывают пациентам, страдающим различными сердечными недугами. С позапрошлого года официально запрещен в нашей стране, достать его очень сложно. Остатки изъяты из оборота, но, вероятно, могли остаться у кого-то из пациентов на руках.

Также врач – профессор, кстати, – по секрету шепнула, что достать препарат можно, но за огромные деньги. Вот так-то. Он якобы очень хорошо помогал при кардиологических проблемах. Что же касается непосредственно состояния самого Юрченкова, то выходит, что всего один глоток вызвал у него симптомы отравления, которые мы обнаружили у Шлицмана. Представьте, сколько… хм… яда получила Арефьева?

– Что и требовалось доказать, – добавил Гуров.

– Страшное дело, – бросил через плечо Стас.

– Вишь, какой хлипкий попался учитель физкультуры, а? – не удержался Орлов.

 – Девчонка одна уговорила бутылку с отравленным вином и сломалась только тогда, когда дно стало видно, а ему хватило пары капель.

– Пить вообще вредно, – сказал Гуров, присаживаясь на край стола. – Ну и что скажете? Арефьева принесла отравленное вино из школы. Сказала, что закупал его директор. Планировалась всеобщая прощальная вечеринка. Преступник хотел в «русскую рулетку» сыграть, что ли?

– А кто должен был быть на той вечеринке? – спросил Стас.

 – И когда она вообще должна была состояться?

Вячеслав Иванович Немирович вошел в кабинет, держа телефон возле уха. Бывшая жена, с которой он каждый раз старался разговаривать вежливо, окончательно решила его доконать. Детей у них не было, и, несмотря на это, Вячеслав Иванович недоумевал, как же много, оказывается, он все равно ей остался должен. А ведь до развода полагал, что бывшие могут делить только имущество, отпрысков или деньги.