Школьная бойня

– То же самое действующее вещество, которое обнаружили в крови Шлицмана, было и в вине, которое Арефьева принесла из школы. Вот заключение, Дроздов передал, – Гуров протянул Орлову папку. – Стас только что позвонил, едет из больницы.

– Суицид исключаем? – поинтересовался Орлов, закончив рассматривать фотографии из квартиры Арефьевой, сделанные экспертом."

"– Да нет его в данном случае, – ответил Лев Иванович. – Не стала бы она себе в вино что-то подмешивать. А если бы и подмешала, то не растянула бы вино надолго.

Да и причин убивать себя у нее не было. С соседями поговорили, нашли подруг. Все отзываются об Арефьевой положительно, никаких, как говорится, предпосылок для суицида не имелось. Подруга живет в Перово, виделась с Арефьевой две недели назад, и та строила планы, волновалась насчет перевода на работу в новую гимназию. Знала подруга и о том, что она общается с Юрченковым. Арефьева отзывалась о нем по-разному, но в разговоре всегда называла Генкой, они действительно дружили, и делить им было вроде бы нечего. Как потенциального партнера она его не рассматривала, то есть никакой ревности или подобных разборок между ними не происходило. Приятельские отношения, как и утверждает сам Юрченков.

– А что насчет Шлицмана? Арефьева что-то о нем подруге говорила?

– Как раз до этого добрался. Подруга вспомнила, что в начале учебного года Арефьева рассказала ей о том, что во время каникул, когда старшеклассники отдыхали на базе отдыха, что-то произошло.

Сама Арефьева была не в курсе, но Шлицман, который, собственно, и был на отдыхе с детьми, теперь сам не свой. Расспросы ни к чему не привели, а остальных педагогов Арефьева терзать не стала. Нервная система у нее была подорвана, тут нет сомнений. Но не до такой степени, чтобы уходить из жизни вслед за знакомым. Это и я могу подтвердить. Когда мы разговаривали у нее дома, она была в относительном порядке. Понимаешь, о чем я? Она не собиралась уходить из жизни, хоть и была потрясена смертью Шлицмана. Но глубоких чувств между ними не было. Скорее, существовала крепкая эмоциональная связь. Такое сплошь и рядом, ты же знаешь.

Орлов открыл папку, переданную ему Гуровым. По мере прочтения заключения его брови все больше сдвигались к переносице.

– Все, как и говорил Дроздов, – сказал Лев Иванович. – То же вещество, которое нашли в крови Шлицмана, только в меньшей дозировке. Вот почему Арефьева умерла не сразу, а спустя некоторое время.