Школьная бойня

Она то и дело бросала обеспокоенные взгляды в сторону Шлицмана и Ирины.

– Ах, вот оно что, – насмешливо протянул физрук. – Понятно.

– И что же тебе понятно? – резко повернулась к нему Арефьева.

Физрук не ответил, но вопрос услышал. Маша попыталась сгладить неловкость.

– А вы, Ольга Игоревна, тоже переходите в новую гимназию? – спросила она. – Я успела узнать, что все, кто работал в этой школе, остаются.

– Может быть, – ответила учительница. – Наверное. Но туда далеко не всех возьмут.

Она снова посмотрела на Шлицмана.

На танцпол вышли директор и его заместитель. Он обнял Тамару Георгиевну за талию, она положила руку ему на плечо. Зазвучала медленная красивая музыка. Школота выстроилась полукругом таким образом, чтобы не закрывать обзор. Немирович и Тамара Георгиевна заскользили по полу, исполняя вальс. Оба при этом старались не смотреть друг на друга.

Зрелище было умилительным. Кто-то из присутствующих попробовал поаплодировать, но его никто не поддержал. На середину зала выскочил Веснин. Держа камеру на вытянутой руке, он, согнув колени, стал снимать, двигаясь в такт с танцорами. Стараясь выбрать удачный ракурс, он описывал один и тот же круг, то приседая еще ниже, то выпрямляясь во весь рост.

– Представляю, каким будет это видео, – пробормотала Арефьева. – Все через задницу.

– Да здесь у всех мобильники, – ответил ей физрук. – Видео на память? Да кому оно будет нужно?

– Мне, – резко сказала Арефьева.

И снова на глаза Гурову попался Шлицман. Он двигался вдоль стены к выходу. Арефьева встала и тоже пошла к выходу. Физрук посмотрел ей вслед, затем решительно схватил ее бокал, к которому учительница так и не прикоснулась. Выпив все до капли, он нарочито весело подмигнул Гурову и стал смотреть на вальсирующих педагогов.

"Меньше всего сейчас Гурову хотелось вникать в чье-то положение. Достаточно того, что он согласился составить компанию Маше, которая очень просила пойти вместе с ней на выпускной. Но свои навыки и умения Гуров не смог бы отключить, даже если бы очень постарался. Поэтому автоматически и высматривал вокруг себя что-то, что выбивалось из общего целого. Подумав, он решил, что во всем виноват именно Шлицман. С него все и началось.