Шито-крыто!

И за машину! Ведь отберут же все! Зубы! Челюсть мою вставную фарфоровую и ту изо рта выковыряют!

– Ну это вы уж утрируете!

– Да и Оля сначала подумала, что ерунда это все. Ихняя директриса ее убедила, что нечего глупостям верить. Что все в порядке будет. Что это такая честь и слава, какая иным и не снилась. Ну Оленька и подписала. А как уж подписала, то после спохватилась. Ко мне прибежала и плачет: «Что же я, мама, наделала? Страшно мне! Ну, как и я тоже пропаду, как другие девчонки!»

И, закручинившись, Татьяна Ивановна окончательно пала духом и заплакала:

– Ой, чувствую, так оно и будет! Умыкнут мою кровиночку, как тех других девушек.

– А у вас есть подозрение, кто это может делать?

– Да! – встрепенулась Татьяна Ивановна. – Подозрение есть! Есть!

– На кого же вы думаете?

– На редактора ихнего! Ох, и паскудный мужик! Я только один раз его рожу видела, да и то на фотографии, а все равно он мне шибко не понравился!

– Рожа? Паскудная? – с сомнением переспросила Кира. – Ну а более веские улики против него есть?

– Улики? Нет, нету, наверное, других-то улик.

– А следствие по делу исчезновения этих трех девушек велось?

– Да какое же следствие? – изумилась Татьяна Ивановна. – Никто же не заявлял, что они пропали вчистую. Эстель эта… Хозяйка модельного агентства, где Оленька работает, так все повернула, будто бы эти девушки и не пропали совсем. А так… Уехали.

– Очень странная позиция.

– Ничего не странная. Эстель этой шумиха такая ни к чему. Вот она и изображает, будто у них в агентстве все в шоколаде.

– Значит, этих пропавших девушек никто и не искал до сих пор?

– Нет.

– У них что, родных не было?

– Ну, у Машеньки родня где-то далеко была. Да она с ними и не общалась особо. У Наташеньки жених только был. Но и он что-то не появлялся. А у Марианны… У той никого не было. Нет, вру, мать у нее была. Да жила далеко. И семья у нее другая уже была. В общем, не до дочери ей особо было.

– Хм, – задумалась Кира. – Выходит, все три пропавшие девушки были одиноки?

– Выходит, что так.

И столько надежды слышалось в ее голосе, что подруги не знали, что и ответить бедной женщине. Скажут, что с ее дочерью все будет в порядке, а вдруг не будет? Татьяна Ивановна несчастья с Оленькой точно не переживет. Вон как ее трясет, хотя ровным счетом еще ничего не случилось. Трудно себе даже представить, что с ней будет, если с Оленькой правда случится что-нибудь нехорошее.