Шибари (СИ)

Но, почему она не вернулась к мужу? Допустим, женщина получила серьезные травмы. Ее спасли. Оказали первую помощь, отправили в госпиталь. Она восстановилась. Почему не вернулась к мужу? Не дала о себе знать?

Если бы Лайха была Землянкой, я бы сказала, что дело во внешности. В медицинском файле были сохранены подробные снимки формата «до». Огонь, как и гнев Марса, никого не щадил. Вся нижняя треть лица была повреждена. Сильно деформирована челюсть. Из юной красавицы, Лайха превратилась в инвалида."

"Я предполагала, что дело в страхе.

Она боялась, что муж не примет ее «новый образ». Что отвернется от нее. И она останется одна. Наверное, гораздо проще уйти, чем видеть разочарование и жалость в глазах любимого мужчины. Я посмотрела на Гордона. Мои отношения ни с одним из этих четырех мужчин нельзя назвать идеальными. Впрочем, до настоящей семьи, даже в марсианских реалиях, нам еще очень и очень далеко.

- Ты о чем сейчас подумала? – Гор прищурил правый глаз. Интересно, это у него Нур перенял специфическую мимику? Или наоборот?

- Что было бы, если со мной случилось тоже, что и с Лайхой?

- Если бы ты решила от нас скрываться?

- Если бы мое лицо было изуродовано.

– Кивнула на изображение «до».

- А что бы это изменило? - Гор пожал плечами, а мне захотелось огреть этого самоуверенного самца чем-то тяжелым. – Или ты считаешь, что твой статус от этого бы поменялся? Или, мы бы все вчетвером свалили в рассвет, при виде шрамов?

- Ты издеваешься?

- Кира, - мужчина оказался слишком близко, забрал из дрожащих рук чашку с горячим напитком, и одной рукой перехватил за талию, - мы будем видеть тебя злой, заспанной, болеющей, опухшей с похмелья, будем наблюдать за тем, как твое лицо покрывается сетью морщинок, и ничего, ничего прекрасней этого ни один из нас не увидит.

– Чашка с глухим стуком опустилась на стол. – Дело не в лице. Хотя, - от провел пальцами по щеке, - твое определенно заслуживает комплимента.

- А тебе говорили, что ты ….

– Договорить мне не дали. Просто заткнули рот горячим поцелуем.

Нет, это нельзя было назвать поцелуем. На мне поставили клеймо. Это был не нежный и трепетный поцелуй Рида, или страстный Кисада. Гордон Мрантек метил свою территорию. Показывал, кто в доме хозяин. И кому все, или не совсем все, но очень многое здесь принадлежит.

- Молчи, - прорычал мужчина прямо в губы, - ничего не говори. Потом на меня порычишь.

Он приказал, и я подчинилась.