Шестерки умирают первыми

Не бывает и не может быть в нашей современной российской действительности такой доброты и доброжелательности, нежности и бескорыстия в сочетании с быстрым острым умом, наблюдательностью и мужеством. Только Дашка с ее характером могла постесняться спросить у человека, чьего ребенка она собиралась через три месяца рожать, как идут дела с разводом и как скоро она может рассчитывать стать законной женой Александра Павловича Каменского, молодого удачливого и весьма богатого бизнесмена."

"– Дарья, ты валяешь дурака, – строго сказала Настя.

 – Я понимаю, ты не хочешь, чтобы все думали, что ты рвешься замуж за богатого, но стеснительности тоже должен быть предел. Если ты не будешь периодически напоминать Саше о своих желаниях, он решит, что все и без того чудесно и тебя все устраивает. Дашенька, милая, людей, которые с удовольствием обдумывают неприятные для себя вещи, удивительно мало на свете. Основная масса человеческих существ предпочитает вытеснять неприятные мысли из сознания и думать так, как им нравится. Саше тяжело разводиться, но это не потому, что он какой-то особенно плохой, а просто потому, что разводиться тяжело всегда и всем, независимо от причины развода и от степени собственной вины. Это тяжело, и все тут. И если развода можно избежать, то люди, как правило, стараются придумывать всякие поводы для затяжек и проволочек, только чтобы не вступать на эту нервотрепочную стезю. Наш Саня, может быть, и гигант деловой хватки, но он отнюдь не гигант воли и мужества, поэтому если ты будешь молчать и делать вид, что все прекрасно и ты его любишь и будешь любить независимо от матримониального статуса, то он никогда не разведется. Ты поняла?

– Я не смогу, – тихо сказала Даша, опустив голову. – У меня язык не повернется. Я же сама говорила ему, что буду ждать его столько, сколько нужно, что буду всегда любить его независимо от того, женится он на мне или нет.

– Но ты же не отказываешься от своих слов, – возразила Настя, включая газ под чайником.

 – Да, ты готова ждать столько, сколько нужно, но при всем том ты имеешь право по крайней мере знать, сколько именно ты должна ждать. Пусть он скажет тебе: «Даша, мне нужно пять лет». Ты же не начнешь ныть и вопить, что пять лет – это слишком долго, что ты готова ждать только пять месяцев. Нет, ты готова прождать его пять лет, но ты хочешь быть уверенной в том, что через пять лет ситуация так или иначе разрешится.