Шерхан

— Когда я тебя, Вера, спрашивал, знаешь ли что-нибудь о ребенке Тани, ты мне говорила, что он умер, — Федор Архипович откинулся на стуле, взял нож в руке и стал его вертеть, как это делал я парой минут ранее. Забавно, эту фишку заметила и Вера Ивановна. Она теперь пристально всмотрелась в мое лицо, потом перевела такой же внимательный взгляд на мужчину, вновь вернулась ко мне. Часто заморгала, потом открыла рот, прикрыла его ладонью.

— Так откуда, Вера, ты знаешь тогда сына Татьяны и…моего?

Я не шелохнулся, в обморок от новости под стол не свалился, в принципе, знал об этом, спасибо Саиду Каюму за предположение.

Но почему из уст Хищника этот вопрос звучал, как угроза? И главное, кому он угрожает?

— Федя, я честно ничего не знала! И то, что ее ребенок, он и твой, я узнала от тебя! — Вера Ивановна занервничала, заискивающе смотря на Федора Архиповича. Он рассматривал ее бесстрастно, без единой эмоции в глазах. Кусок холодного гранита.

— А с Ярославом познакомился мой сын, Гриша! Это он привел его в наш дом, с тех пор мальчик стал частью нашей семьи! Смотри, как Судьба распорядилась! Это прям, как в кино! Двое влюбленных людей… — на слове «влюбленных» Хищник скептически ухмыльнулся, а Каренина будто не видела его иронию, продолжала, — расстались…Детдом, интернат, и вот мальчик на пороге нашего дома, а потом спустя столько времени встречаемся и выясняем правду! И…

— Достаточно! — Хищному надоело слушать бред, который на факты совершенно не походил.

 — Ты, по-моему, записана к своему косметологу, кажется, время приближается к тому, чтобы быстренько побежать в сторону салона!

— Да? — судя по удивленному лицу Карениной, о косметологе она слышит первый раз, но под тяжелым взглядом Федора Архиповича встрепенулась.

 — Ах да, кажется у меня напоминалка сбилась! Все, бегу-бегу!!! — через минуту о присутствии этой дамы напоминал только шлейф ее духов. Я, было, тоже засобирался, но только хотел встать, как прозвучавший приказ остановил:

— Сидеть!

— Я не обязан подчиняться твоим приказам! — огрызнулся, сразу же забыв о вежливом «вы».

 — До свидания, Федор Архипович!

— Поднимешь со стула свою задницу, считай, что твоя девка случайно попала в аварию, а другу по ошибке ввели не то лекарство!

Падла! Стиснул зубы, сжимая кулаки в безмолвной ярости. Он изучает меня. Не спеша рассматривает мое лицо, чему-то своему усмехается. Я терплю его внимание, мне оно не нравится. Оно меня раздражает, бесит.