Шерхан

Настоящее имя или нет, неважно, но вот то что у него черные жгучие глаза, устремленные на меня в упор, как прицел киллера, это нервировало бы обычного человека, но не меня. Смотрю таким же взглядом. Наш поединок длится секунды три, но за это время воздух моментально становится взрывоопасным, тяжелым.

Агат поджимает губы, разочарованный тем, что я не испугался. А чего пугаться? Мы с ним в одинаковую игру играем, правда кто-то под чьим-то руководством, а кто-то сам по себе. Ехидно улыбаюсь, черные глаза вспыхнули черным пламенем.

Наверное, с таким взглядом в аду стоят стражники, но не человек, наделенный властью. У того глаза цвета холодного клинка, режущие без ножа. В этом я убедился, когда с Агатом вошел в дом."

"До последнего надеялся, что теория Саида просто его выдумка. Да, я съездил в поселок, нашел гостевые домики Рудова, даже прикинулся туристом. Но, разговаривая с Егором Вадимовичем, смотрел в его веселые карие глаза, улыбаясь в ответ на открытую улыбку, понимал — он мне не отец. Нет между нами никакого родства.

Я пытался увидеть в нем хоть пару черт своего лица, но видел только приятного мужчину в возрасте. А сейчас, глядя на Хищного, горько усмехнулся. И как это мне раньше не пришло в голову сравнить наши фотографии. Мы, конечно, не слишком похожи, чтобы бросаться в глаза своей схожестью, но что-то было знакомое в его лице. Например, ухмылка, когда уголок рта приподнимался пренебрежительно только с одной стороны.

Агат куда-то ушел. Испарился. Он был тут лишним. Делаю шаг, Хищный тоже идет мне навстречу.

Мы сокращаем между нами расстояние, но останавливаемся, когда остается сделать пять шагов. Я вижу в его серых глазах интерес, удивление. Кажется, Федор не знал и не догадывался о теории Каюма. Или очень хорошо скрывал то, что знал. Хотя, вряд ли ему придет в голову мысль о моем родстве с девушкой, которую он насиловал, которую обрюхатил ненавистным ребенком, от которого она без сожаления отказалась.

Глазами натыкаюсь на еле заметный шрам на щеке. Если отрастить бороду, его не видно, но Хищник предпочитал быть гладко выбритым.

Не уверен, что это именно мой шрам, но внутри все сжалось, похолодело, перед глазами вновь промелькнула в ускоренном режиме сцена на дороге, где в луже крови лежала Полина.

— Удивлен. На фотографиях ты выглядишь по-другому! — Хищный склонил голову на бок, прищурился. Он изучал меня, что-то пытался увидеть для себя. Глаза темнели, сложно было понять доволен он или нет тем, что увидел.