Шерхан

Он вновь улыбнулся, я покосилась на него, но минутной слабости и откровенности, и след простыл. Будто все показалось.

Мы приехали к пляжу, где была сплошная темнота. Взяли пакет с едой, я нашла вилки в бардачке и прихватила два пледа и бутылку с водой.

— А что за люди тебя преследовали? — темнота не позволяла видеть лицо, поэтому приходилось вслушиваться в голос.

— Лер, я не хочу отвечать на этот вопрос, не потому, что вредничаю. Просто я не принц на белом «мерседесе», и вся моя жизнь подчинена определенным правилам и целям, ограничена определенными рамками.

Я бы мог солгать и сказать, что это ерунда, не забивай себе голову, но не буду говорить такие банальности. Ты все равно будешь думать, чем я занимаюсь, какие опасности таятся за моей спиной.

— То, что ты не просто прохожий, я поняла еще в нашу первую встречу. Особенно впечатлила твоя уверенность в своей непогрешимости."

"— Но в той ситуации ты была неправа, Лера, я соблюдал правила, а ты понеслась под колеса.

— В итоге, мой велосипед пришел в негодность.

— Я куплю тебе новый.

— Да суть не в этом, Яр, суть в том, что ты как был закрытым, так и остался. Кажется, что я недостойна твоего доверия, как Гриша и та же самая Лена. Хотя, мне кажется, что она далеко не друг.

— В смысле?

— Считай это женской ревностью или еще чего-то там, но эта женщина явно к тебе неровно дышит.

— Не говори чепухи! Я Ленку знаю тыщу лет, она никогда не смотрела в мою сторону, хотя, по молодости, очень мне нравилась, но она выбрала Гришу. И правильно сделала.

— Яр, поверь мне, дружбой там и не пахнет.

— Ой, Лер, не фантазируй. Я Ленку воспринимаю, как жену друга, не более. Если в двадцать еще подтирал слюни, то теперь у меня ровно к ней.

— То есть, я тебя однажды не обнаружу между ее ног? — усмехаюсь, запихивая в рот бутерброд с рыбой. Яр фыркнул, тем самым показав, что я несу бред.

— И все же, почему ты не хочешь найти своих родителей? Может они тебя потеряли, ищут….

— Нет, — резко меня перебил, я всматривалась в темноту, но могла только представить, как он поджал губы, сверкнул глазами.

 — Женщина, что родила, отказалась от меня на следующий день. Потому что мужчина, который оплодотворил ее, принуждал трахаться с ним. Удивительно, как она аборт не сделала, но, увы, уже не спрошу ее об этом.

— Почему?

— Потому что она мертва.

— А…

— А этот жив и здравствует! — вздрогнула. Голос был полон язвительности, яда, ненависти. Впервые слышу у Яра такой тон.

— Ты его видел?

— Завтра увижу, — слышу, как поднял камень.