Шепот гремучей лощины

– Ага, батя мой нас может услышать! Нет тут никого, блондинчик! Никого, кроме нас и упырей!

Упырей, кстати, может быть не два, а больше. Сказать? Или останавливать Митяя бессмысленно? Ответ Сева уже знал, поэтому сунул два пальца в рот и засвистел. Свист получился по-разбойничьи громкий. От удивления Митяй перестал орать, глянул едва ли не с уважением, спросил:

– Ты чего, блондинчик?

– Зову.

– Кого?

Сева вздохнул, а потом сказал:

– Вот его.

Из тумана выступил Горыныч. Один из трех. Два других где-то пропадали.

– Явился – не запылился. – В голосе Митяя послышались странные нотки, словно бы он радовался появлению Горыныча, но старался скрыть свою радость. – Мог бы и пораньше. Глядишь, блондинчику не пришлось бы так страдать.

– Угомонись, – огрызнулся Сева, наблюдая, как Горыныч подходит к лежащему на земле телу, обнюхивает его едва ли не с презрением. – Угомонись и дай подумать.

На самом деле он уже все обдумал. После нападения упырей думал он теперь как-то быстрее. Жизнь заставила.

– Эй, – позвал он Горыныча. – Эй, слышишь меня?

Темный пес слышал и был готов слушать.

– Если дядя Гриша где-то здесь, то ты должен его найти. Ищи! Понимаешь?"

"Темный пес дернул головой, попятился в туман, через мгновение его присутствие выдавали лишь два красных огонька.

– Что? – спросил Митяй шепотом. – Нам идти за тобой?

Огни мигнули и отдалились, а из тумана послышалось не то ворчание, не то рычание.

– Значит, веди! – Решился Сева и потащил за собой Митяя.

Шли долго.

– Заблудились, – ворчал всю дорогу Митяй. – Водит нас псина по кругу. Как пить дать!

Митяй Горынычу не верил. Или не доверял. Он сейчас вообще никому не доверял, и винить его за это было нельзя.

– Не по кругу.

Окружающий мир менялся. Туман стал чуть прозрачнее и, кажется, холоднее. Изо рта теперь вместе с дыханием вырывались облачка пара. Но видимость все еще была плохая, наверное, поэтому Митяй зацепился за что-то ногой и упал. Сева бросился на помощь в тот самый момент, когда Митяй заорал. Сева и сам бы заорал, если бы не потерял дар речи.

Из-под почерневших, полуистлевших листьев выглядывала голова.