Шепот гремучей лощины

"

"Почему Горыныч повел себя так странно, стало ясно почти сразу же: по лесу бежали люди. В темноте Митяй почти никого не узнавал, но был уверен, что это сельчане, что бегут они прочь от деревни, где прямо сейчас разгорается невидимая битва. Догнать бы хоть одного из них, расспросить, что происходит в Видово, где батя. Но Горыныч не дал ни догнать, ни расспросить. Горыныч навалился ему на спину всей своей тушей, впечатывая мордой в холодную землю с такой силой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Еще немного – и дышать стает нечем, а спасать и защищать некого.

Хватка ослабла в тот момент, когда в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Митяй дернулся, задышал открытым ртом. В наступившей тишине собственное дыхание показалось ему очень громким.

– Все, прошли мимо, – прохрипел рядом блондинчик. Ему, похоже, тоже досталось от их трехглавой няньки, Горыныч не церемонился.

Митяй молча поднялся на ноги, так же молча отряхнул налипшие к штанам прошлогодние листья. Один из псов тут встал рядом, зыркнул недобро и предупреждающе, даже зубами клацнул для острастки.

– Понял я, понял, – проворчал Митяй и побрел вперед.

К деревне вышли, когда уже окончательно рассвело. А даже если бы не рассвело, то не промахнулись бы, потому что половина домов в Видово полыхала. Некоторые, казалось, только занялись, а некоторые уже превратились в дымящиеся головешки. Первым делом Митяй отыскал глазами свой дом. Тот стоял целый и невредимый. Дом бабы Оли и Таньки тоже не пострадал. До этого края деревни огонь пока не добрался.

Митяй был почти уверен, что это батиных рук дело. Батя у него такой, если дал обещание, то сдержит. Деревенских освободил, фашистов положил. Вот только где он сам? Живой ли?

Последнюю мысль Митя отогнал от себя, едва только та зародилась в его голове. Батя у него фартовый, не мог он погибнуть вот просто так! Может, в засаде где сидит, дожидается удобного момента, чтобы поквитаться с остальными гадами! Или раненый где… Эту мысль он тоже отогнал.

– Что будем делать? – спросил блондинчик вроде и у Митяя, а вроде и самого себя.

– Надо в деревню, – сказал Митяй.

– Надо, – согласился блондинчик, а один из Горынычей неодобрительно оскалился. – Только не сейчас, а когда стемнеет. Сейчас опасно.

Он и сам понимал, что опасно, но душа все равно рвалась в бой.