Шепот гремучей лощины

Со стороны деревни доносились выстрелы: и одиночные, и автоматные очереди. Началось! Там, в Видово, что-то началось, а они отсиживаются здесь, как какие-то предатели!

– Пусти! – сказал он, обращаясь сразу к обоим псам. – Ты не понимаешь, что ли, что ему наша помощь нужна?!

– Он понимает, но не пустит. – Блондинчик растирал лодыжку, видно, потянул убегая от темного пса. – Он выполняет приказ.

– И что? Что нам теперь делать? Сидеть и ждать? Ты слышишь, в деревне стреляют! А раз стреляют, значит, там немцы.

– Дядя Гриша человек осторожный, он на рожон лезть не станет. Я его знаю.

– Ты его знаешь! – Митяй поднял лицо к светлеющему небу. – Да ни черта ты про него не знаешь! Кто ты вообще такой?

– Я тот, кто вытащил тебя из-под земли, – сказал блондинчик, одернул штанину, поднялся на ноги, посмотрел на «своего» Горыныча, сказал: – Мы бежать не станем, но мы все равно пойдем в ту сторону. Уяснил?

Пес слушал очень внимательно и пока не двигался с места.

– Дядя Гриша не хотел, чтобы мы рисковали.

Пес молчал. Оба пса молчали.

– Ты должен понимать, что удержать нас на месте можно только силой, что мы не сдадимся и не останемся тут… отсиживаться, когда там такое. А еще ты должен понимать, что мы с Митяем последние, кто видел Таню. Ты поможешь нам, мы поможем тебе ее найти.

Митяй подумал, что еще неизвестно, кто кому будет помогать в этих поисках, но вмешиваться не стал. Уж больно хорошо, больно убедительно говорил блондинчик.

– Так мы идем? – спросил блондинчик и сделал осторожный шаг.

Горыныч двинулся к нему. Или за ним? Кто тут разберет? Но оба пса двигались сейчас, как один, движения у них были совершенно одинаковые. Митяй со стариковским кряхтением тоже встал. Один из псов обернулся, оскалился.

– А ты думал, я тут останусь? – спросил Митяй зло и сплюнул себе под ноги.

Горыныч не стал их удерживать. Он их… задерживал, не позволял ускорить шаг, не выпускал на открытые места, мешал. А когда Митяй уже снова был готов взбунтоваться, крепкие челюсти сомкнулись на его рукаве, потянули под сень старого дуба. Блондинчика тоже потянули, швырнули мордой в землю, сверху придавали когтистой лапой так, что не шелохнуться.