Шепот гремучей лощины

Григорий думал о своем, но под ноги смотреть на забывал, потому как вот она – трясина, чавкает под ногами, булькает газовыми пузырями. Если ты к такому непривычный, на болото лучше вовсе не соваться. Не для слабонервных получается путешествие. Вот он с малолетства на болото ходил. Сначала с мамкой и бабкой за клюквой, а позже с дедом на охоту. Потому и знал, какие ловушки может устроить человеку топь.

Он знал, а вот Влас, похоже, подзабыл. Задумавшись о своем, Григорий не сразу услышал всплеск за спиной, сделал по зыбкой гати несколько шагов и лишь потом обернулся.

И на старуху бывает проруха… Проруха приключилась с бывшим следователем, а нынче командиром партизанского отряда Власом Петровичем Головиным. Проруха засосала его по самые подмышки, так, что теперь над гнилой болотной водой виднелась только его башка да рука, цепко сжимающая приклад автомата.

– Оступился, Влас Петрович? – вежливо поинтересовался Григорий. – Ты сейчас, главное, не рыпайся. Будешь рыпаться, они тебя быстрее утянут.

"– Кто? – прохрипел Влас, но рыпаться и в самом деле стал меньше.

– Кикиморы, или еще какая болотная нечисть. Мне бабка всякое рассказывала. Я бы тебе тоже порассказал, но у тебя, как я погляжу, времени на сказки не осталось.

Про время Влас очень хорошо все понимал, по глазам было видно, по вот этому полному отчаянной ярости взгляду. Другой бы уже благим матом орал, молил о спасении, а этот молчит, только глазами зыркает. Григорий вздохнул, улегся на пузо, прямо на сочащуюся болотным гноем зыбкую не-твердь.

– Хватайся, товарищ командир.

Схватился. Дважды просить не пришлось. За посох схватился, но автомат из второй руки не выпустил. Такой молодец.

Григорий потянул. Боялся, не будет после ранения сил. Ан, нет! Были и силы, и сноровка, и злость на Власа, за вот это его недоверие. Злился и тянул, тянул и злился. Пока не вытянул! Трясина отпустила свою жертву с мерзким разочарованным чавканьем, запузырилась, закипела, словно котел.

Они лежали на спинах и часто дышали. Точнее, это Влас часто дышал, еще и зубами от холода клацал, а он ничего. Сказать по правде, холода он почти и не чувствовал.

– Пригодился посох.