Шепот гремучей лощины

– Но и следов никаких тоже не осталось. Сева, ты меня сейчас послушай, только не кипятись, просто попытайся понять. Нет ее больше, понимаешь? Мамки моей нет, и Танюшки твоей нет. Ни я мамку мертвой не видел, ни ты Танюшку, но это ничего не меняет. Их больше нет в живых.

– Я должен убедиться.

Он и сам не понимал, в чем именно хочет убедиться. В том, что увидел во сне? А сон это что, если не ошметки чувств? Он просто не хочет поверить, что Таня мертва. И он должен убедиться! Потому что иначе мучиться ему до конца своих дней.

– Хорошо. – Митяй замолчал, наверное, подыскивая новые аргументы. – Я сейчас тебе сделаю больно, но это по-дружески, почти по-братски."

"Не хотелось еще больше боли, но если по-братски…

– Горыныч той ночью взял их след. Батя говорил. След взял, но вернулся. Почему он вернулся, Сева? Не потому ли, что нашел ту, которую искал?

Больнее не стало. Сева и сам уже сотни раз прокручивал в голове один и тот же вопрос. Почему вернулся Горыныч? Если бы не сон, он бы, наверное, смирился. А теперь он обязан увидеть все своими собственными глазами.

Митяй все понял без слов, покачал седой головой, спросил:

– Когда собираешься уходить?

– Сегодня.

В землянке повисло тягостное молчание, а потом Митяй сказал:

– Я с тобой.

– Не нужно, оставайся с отцом.

– С отцом все будет в порядке. Если тогда не помер, то и сейчас не помрет. А вот ты или в болоте потопнешь, или в лесу в волчью яму свалишься. Ты же городская рохля, блондинчик! – сказал и беззлобно ткнул Севу в грудь. – Опять же, дорогу ты не знаешь.

– Что-то твое знание нам в прошлый раз не сильно помогло. – А он обрадовался! Самому себе признаваться не хотел, но обрадовался вот этому решению Митяя.

– В прошлый раз я был не в форме. Да и поперлись мы на болото ночью.

– За кем поперлись? – усмехнулся Сева.

– Не важно. – Митяй махнул рукой. – Важно, что сейчас я в форме и готов подставить плечо.

– Спасибо, – сказал Сева и тоже ткнул Митяя в грудь.

– Благодарить будешь, когда мы из болота выберемся. А пока давай решим, как будем действовать.

– Никому не говори, – предупредил Сева. Не хотел он, чтобы за ними увязался еще кто-нибудь. Пусть даже та же Соня. Шли они в самый вражеский тыл, а в тылу лучше быть самим по себе.

– Даже бате? – Про Соню Митяй не думал, он сразу подумал про отца. – Я уверен, он отговаривать не станет.

– Отговаривать не станет, просто попросит, чтобы мы подождали, пока он встанет на ноги. Он нас одних не отпустит, Митяй, а у меня нет времени, чтобы ждать.