Шепот гремучей лощины

 – Зосимович достал пули?

– Все до единой.

– И… что теперь? Как нам дальше?

«Нам» – это вот этому белобрысому парню и незнакомцу, который ни жив, ни мертв. Лида тут ни при чем, но так уж вышло, что и от нее многое зависит.

– Мы будем за ним наблюдать. Наблюдать и ухаживать. Первые сутки после операции самые важные. Я надеюсь…

– Он фартовый! – парень не дал ей договорить, шагнул к столу, стал в изголовье. – Слышишь ты? Мой батя фартовый! Он непременно выживет! Не нужны нам какие-то глупые надежды!

– Хорошо.

Ему нужен уход, а ей не нужно разрешение этого мальчишки. Так почему она спрашивает?

Он долго не отвечал, а потом спросил:

– Чем я могу ему помочь?

– Пока ничем. Я скажу, если что-то понадобится. Как его зовут?

– Григорий. Его зовут Григорий Куликов. И он герой! Ясно тебе?! Его фрицы хотели расстрелять за то, что он спас в Видово людей. – Парень сорвался на крик, зло вытер рукавом совершенно сухие глаза.

– Я не сомневаюсь. – Лида и в самом деле не сомневалась. Почему-то ей казалось, что этот незнакомец… Григорий очень особенный. И не только в медицинском смысле. – А тебя как звать?

– Я Митяй.

– Очень приятно, Митя. Я Лидия Сергеевна.

– Знаю. – С воспитанием у Мити были проблемы. Или не с воспитанием, а просто в жизни. Ведь он не белобрысый, он седой. Что должно было случиться с молодым парнем, чтобы он поседел?

Вариантов у Лиды было много, кое-что она испытала на собственной шкуре.

– Вы врач? – спросил Митя, переходя на уважительное «вы».

– Я медсестра. – На самом деле она могла бы стать врачом, она даже поступила в медицинский. Но война спутала ей все карты. Впрочем, не только ей одной.

– Когда он очнется?

– Я не знаю. Никто не знает, Митя. Но я вижу, что он очень сильный человек.

– И фартовый…

– Конечно, и фартовый.