Шепот гремучей лощины

А тут такой. Правда, видать, что убегал от фрицев без портков.

– Показывайте! – велел он, не здороваясь, а потом крикнул кому-то, кто остался снаружи: – Света мало! Принесите еще лампу!

Батю они с Севой к тому времени положили на сколоченный из сосновых досок стол. Стол бы узкий и длинный, батя как раз поместился на нем в полный рост. В тусклом свете керосинки он был похож на покойника, и Митяй едва сдержался, чтобы не прижаться ухом к его груди.

– Живой, – Соня кивнула успокаивающе. Вот только не было в ее взгляде особой надежды.

– Ну-ка, барышня, дайте подступиться к пациенту. – Голос Зосимовича звучал ворчливо, но бодро. – Дайте, дайте…"

"Бодрые нотки исчезли, стоило доктору увидеть раны. Между седых бровей пролегла глубокая морщина.

– Он живой, – сказал Митяй, протискиваясь к столу.

Зосимович ничего не ответил, он пытался нащупать пульс.

– Он живой, – повторил Митяй, – это просто чудится, что мертвый.

– Мне не чудится. – Зосимович обернулся на него через плечо и, кажется, только сейчас узнал.

– Батю моего спасите, – попросил Митяй шепотом. Хотелось кричать криком, но он боялся, что крик сорвется в плач. Нельзя ему плакать. Он еще там, в упырином подземелье, решил, что ни плакать никогда не будет, ни бояться ничего не станет.

– Что смогу, – проворчал Зосимович, а потом гаркнул: – Лидия Сергеевна, ну что вы там возитесь, голубушка?

– Я здесь, – послышался за их спинами тихий голос. – Я все принесла, что велели.

На пороге стояла невысокая не то девушка, не то женщина – в скупом свете керосинки было не разобрать. В руках она держала большой алюминиевый таз, накрытый льняным полотенцем. За ней маячил тот самый дед-часовой, высоко над головой он держал еще одну лампу.

– Идите сюда, Лидия Сергеевна. – Зосимович посторонился. – Видите, какой тут случай…

– Вижу. – Она подошла к столу, склонилась над батей. Лицо ее было худым и болезненно бледным, русые волосы завязаны в такой тугой пучок, что глаза казались чуть раскосыми.

Не спросила, просто уставилась на раны, раскосые ее глаза удивленно расширились.

– Ассистировать будете. – Зосимович не спрашивал, он отдавал приказы. – Попробую извлечь пули. Кровотечение, смотрю, остановилось.