Шепот гремучей лощины

А так чую, что ходит кто-то, а кто именно понять не могу. Но вы это… держитесь поблизости и будьте настороже. Чуйка у меня нехорошая. Да и слухи… До вас про зверя из лощины слухи, небось, тоже дошли?

Они не стали отвечать. Да и что им было ответить?

– Я сначала не поверил. – Зверобой продолжал разговаривать сам с собой. – А потом начал замечать, что зверье стало себя вести как-то странно. От последней полевки до волка. Словно бы появился в лощине кто-то страшнее и опаснее всех вместе взятых. Что скажете, чертенята? – Он обернулся, обвел их внимательным взглядом.

Они снова ничего не ответили, и их молчание, кажется, его полностью удовлетворило.

– За мной след в след, – скомандовал он и шагнул в темноту.

12 глава"

"Митяю было холодно. Так и не просохшая одежда липла к телу, вымораживала остатки тепла. Как же хотелось обратно к костру! Посидеть у огня хоть пятнадцать минут! Но, разумеется, ни о страданиях своих, ни о желаниях Митяй никому бы не рассказал. Как-нибудь образуется все. Им бы добраться до партизанского отряд, доставить батю живым.

Шли молча. Зверобой прислушивался и приглядывался, вертел головой. Иногда, бывало, тянулся за ружьем, но останавливался, успокаивался. А Горыныч держался где-то поблизости. Красных огней Митяй в ночи не замечал, но в том, что темный зверь рядом, не сомневался.

Вот так, в раздумьях и страхах, он и не заметил, как земля под ногами превратилась в настоящую твердь, перестала чавкать и хлюпать, как чахлые болотные деревца уступили место высоким соснам и разлапистым елям.

– Скоро уже? – спросил Сева, и Митяй мысленно одобрил его вопрос.

– Скоро, – сказал Зверобой. – Оказавшись на твердой почве, он ускорил шаг, но по-прежнему держался настороже. – Четверть часа – и будем на месте. Вот уже и дымком потянуло.

Митяй принюхался, но запаха костра не почуял.

Зверобой не соврал, спустя десять минут потянуло костерком. К дыму примешивался сладкий дух печеной картошки. Или это просто с голодухи почудилось?

– Дальше сами, – Зверобой остановился на краю лесной поляны, на которой, Митяй теперь знал это наверняка, расположился партизанский отряд. – У меня своя дорога, у вас своя. Живой хоть Гриня? – спросил вроде и равнодушно, а вроде и участливо.