Шалости хтони

— Тебе есть что сказать, божество? Выйди из-за чужих спин и скажи сам. А на твои приказы мне наплевать!

Спокойно, почти прогулочным шагом Игорь вернулся к границе купола и стал ждать.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — тихо заметила Слаикан. — Ты его разозлил.

— Именно этого я и добивался… — так же негромко, почти не размыкая губ, ответил Игорь.

Татири шёл широким шагом, но при этом не спешил: играл на публику, красовался. Похоже, и вправду оказался выпендрёжником. Ну и пижоном: одет он был в какой-то то ли балахон, то ли халат, обильно расшитый золотом.

Правда, и о безопасности своей драгоценной тушки этот тип не забывал: поверх халата нацепил дополнительный защитный конструкт, а в руке сжимал богато украшенный меч.

Мерзость! Мерзость! Мерзость!"

"Ну и да, он действительно разозлился. Однако сдерживал себя, и даже свои эмоции использовал на образ: грозно хмурил брови, а слова цедил — хоть и достаточно громко, чтобы слышали его воины.

— Сначала я хотел быть милосердным, рыцарь! — величественно сообщил он.

— Хотя ты и повёл себя отвратительно по отношению к моему другу Лангасту, который великодушно прибыл помочь твоему жалкому узлу…

— Он прибыл не мне помогать, а набить себе очки на войне с хтонам! — усмехнувшись, оборвал Игорь поток цветистого вранья. — И вёл себя, как последнее хамло, за что и был выдворен. Ну да хватит о нём… Кажется, ты прибыл сюда с войной. Но что ты хотел предложить, божество?

Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость! Мерзость!

Если судить по виду незваного гостя, закрадывалось подозрение, что дождь из сообщений вызывает одно-единственное заносчивое божество.

У Татири лицо так перекосило, что, казалось, ещё немного — и он сам на Игоря кинется. Но, похоже, этот пижон был ещё и трусоват для личной драки. Даже с каким-то там несчастным рыцарем.

А вот языком молоть не боялся…

— Я не буду милосердным, больше не надейся! — заревело обиженное божество. — Вы все тут — сборище неудачников! Смазливая сука со своими выродками, её бывшие союзнички с узла Эйрикса и голодранцы! Да ты, рыцарь, должен в ногах у меня ползать, чтобы я тебя простил!.

.

Видимо, такая долгая речь притомила Татири, и он сделал передышку: достал из складок халата белый платочек, осторожно промокнул вспотевший лоб, прокашлялся…

А потом снова набрал воздуха в грудь и продолжил:

— Освободите узел, убогие! Оставьте всё своё жалкое имущество тут! С узла вы выйдете голыми и посрамлёнными.